Тая принялась растирать руками шею руками. Кажется, стало легче.
- Зачем тогда она тут? – Урс не хотел отступать, но сила младшего близнеца прибавила ему рассудка. Теперь он пытался нападать словом, а не кулаками. - Почему ты таскаешь ее за собой? Зачем трясешься над ней и бережешь, как сторожевой пес?
- Последох знает, зачем она здесь. А если ты забыл, кто я, могу напомнить тебе свое имя.
Урс скривился, тряхнул посиневшими руками и заорал так, что у Таи заложило уши.
- Конечно! И скажет об этом он только тебе! Ты же у нас – близнец! Но не удивлюсь, если моя Крыса не уйдет дальше твоей постели!
Сандалф смерил его взглядом, мельком прошелся и по распластавшейся у ног южанке. Она смотрела на него во все глаза и ждала, что тот ответит.
- Кому как не тебе знать, что жертвы Последоху должны быть невинны. Я не брал ее, и другой не возьмет. Смирись, Урс.
Договорив, младший близнец отошел в сторону, присел на корточки. Ему больше не было дела до того, что осталось за спиной.
- Я загадал на нее, - с нескрываемой досадой, но уже спокойным тоном произнес Урс. Он никак не хотел сдаваться. – Я принес жертву, и Последох принял ее. Он должен был отдать ее мне.
- Он ничего тебе не должен, Урс. – Сандалф не повернул головы. – И эта девчонка принадлежит только ему. Или ты хочешь поспорить с божеством?
На этот раз Урс ничего не ответил. Понурив голову, он побрел к костру и принялся греть побелевшие ладони. Стоянка ожила – заерзал ветер в копнах берез, побежали, догоняя свое время, пухлые облака. Над головой со стрекотом пронеслась пестрая птица перекличь, суля невзгоды тем, кто без спроса посмел сунуться в ее края. Загомонили, разбредаясь, северяне. Никто из них не вспомнил о похлебке, которую так старательно для них варила Тая. Похоже, они были сыты зрелищем.
Таус тоже сошла с места. Обогнув Урса, она подошла к лежавшей на земле южанке, сжала губы.
- Ты видно хочешь поскорее увидеться с предками, - словно мать непослушной дочери, выговаривала она вполголоса. – Ни работать не умеешь, ни язык за зубами держать.
Тая не отвечала. Ей были безразличны покоры Таус. И если бы жизнь повернула вспять, а потом снова потекла по этому руслу, наследница Родобан ничего не стала бы менять. Разве что кинулась бы не на Урса, а на Сандалфа, когда он упивался, отнимая жизнь беспомощной девчонки.
- Ладно. Сегодня тебе повезло, завтра будь умнее. И старательнее. - Таус нахмурилась. – Чего лежишь-то? Поднимать тебя не стану.
- И не надо, - выдохнула Тая. – Мне всё равно…
- Еще чего! Поднимай свой ленивый зад и идем.
- Я никуда…
Таус снова перебила.
- На речку. Пойдешь?
Тая не поверила – ее отпустят? Приподнялась на локтях, оглянулась – никто не смотрел в их сторону, даже Урс потерял к южанке интерес. Потом она посмотрела на северянку – не строила ли та злой шутки? Но на лице Таус не отражалось ни тени насмешки. Только застывшие в глазах слезы выдавали, что на самом деле творилось у нее в груди.
Глава 28
До берега Дованы они шагали молча. Впереди – Таус с чем-то завернутым в тряпку в руках. Следом – Тая. Она то и дело оглядывалась – не идет ли кто следом? Неужели - даже не окликнет? Не верилось, что их обеих отпустили просто так: без стражи или угроз с карами, которые непременно постигнут беглянок, если те надумают не вернуться. Но это было так.
Только когда они дошли до водной кромки, и Таус принялась устраиваться на прибрежный песок, Тая поняла, что и сейчас не сбежит. Случись это, северянка не сдвинется с места, и примет любое наказание, которое придумает для нее фэст. Допустить, чтобы из-за нее пострадал еще один человек, наследница Родобан не могла.
Оказавшись на берегу, она также как и Таус села на теплый песок, вытянула ноги, подставила ласковому солнцу лицо. Всё здесь было так безмятежно, так знакомо, и в то же время эта земля теперь казалась чужой. От воды тянуло холодом, чего раньше никогда не было по эту сторону великой реки. Дована ходила волнами, скребла пенистой лапой по дну, словно пыталась дотянуться до пришедших тут отдохнуть девушек. Тая закрыла глаза, надеясь, что так прогонит наваждение, но теперь перед внутренним взором стояло синюшное лицо погибшей южанки.