— Откуда у тебя это?
Молчание.
— Так, ладно, — проговорил Уиндроп, заранее отказываясь от новых расспросов, понимая их очевидную бесполезность. — Мне ты ничего сказать не хочешь. Что ж, хорошо, тогда я сам скажу тебе кое-что. Так вот, не только этих летучих мышей, но и остального зверья в сарае больше не будет. Ясно? А потом я собственными руками сломаю, в порошок сотру всю эту чертову хибару. Понял?!
— Нет! — из глубины тщедушного тела мальчика вырвался истошный вопль, глаза его готовы были вылезти из орбит. Он приподнялся на локтях, и Уиндроп буквально отшатнулся, ощутив исходившую от сына волну беспредельной ненависти. Он поспешно встал, но перед уходом решил еще раз подтвердить свои намерения.
— Да, — твердым голосом проговорил он и вышел из комнаты.
Мэрвин снова откинул голову на подушку. Что же он будет делать без своего сарая? Куда денутся летучие мыши? Кто их будет кормить? Где они найдут достаточно крови?..
Ответа на эти вопросы он не находил.
В тот вечер Уиндропы ложились спать в гораздо более приподнятом настроении, чем в предыдущие дни. Что и говорить, решение было принято, а после его воплощения в жизнь они смогут продумать и осуществить новые меры с целью вернуть себе былое расположение сына, тем более что тогда их попытки уже не будут стеснены каким-либо пагубным внешним воздействием. Еще немного поболтав, супруги вскоре уснули.
Мэрвин терпеливо ждал у себя в комнате. Решив, что время настало, он тихонько подошел к двери родительской спальни и осторожно постучал. Не услышав ответа, он так же тихонько приоткрыл ее и заглянул внутрь. Мать и отец спали. Снова прикрыв дверь, мальчик поспешил вниз, выскочил из дома и бросился через сад к сараю.
Еще издали он расслышал пронзительный писк — летучие мыши явно поджидали его. Он распахнул деревянные двери, и крылатые животные выпорхнули наружу, закружили в ночном небе, беспрерывно попискивая и иногда подлетая к одинокой фигуре мальчика, словно желая ласково прикоснуться к нему, прошептать на ухо что-то сокровенное..?
Мэрвин побрел назад к дому, и летучие мыши последовали за ним, все так же кружа над головой, иногда улетая куда-то вдаль, но всякий раз возвращаясь. Подойдя к дому, он на секунду остановился, поднял руку.
— А сейчас потише, — проговорил он полушепотом. Попискивание мгновенно смолкло.
Странная процессия пересекла порог дома: маленький, худой мальчик с бледным лицом, одетый в помятую пижаму, и безмолвный рой летающих зверей с похожими на лисьи мордочками. Мэрвин медленно шел по коридору, пока наконец не достиг дверей родительской спальни. Он остановился и оглянулся: все его друзья с ним, ни одна не отстала. Чуть вымученно он широко улыбнулся, толкнул створки дверей и посмотрел на безмолвную летающую массу крыльев, шкур, зубов…
— Ну, мышки, давайте, — тихо проговорил он.
Брэм Стоукер
ИНДИАНКА
В те времена Нюрнберг хранил остатки былого величия, нарушить которое не могли даже бесчисленные толпы туристов. Эрвин еще не исполнял «Фауста», да и само название города едва ли было знакомо большинству, путешествующей публики. Мы с женой вторую неделю наслаждались медовым месяцем и, естественно, хотели, чтобы кто-то разделил с нами нашу безмятежность. Поэтому неудивительно, что мы с нескрываемой радостью приняли в свою компанию симпатичного Элиаса Хатчесона — доселе абсолютно незнакомого нам парня из американской Небраски, с которым случайно познакомились во Франкфурте. Хатчесон сказал нам, что давно мечтал посмотреть на руины сожженного много веков назад маленького городка, расположенного неподалеку от Нюрнберга, однако долгое путешествие в одиночку способно вогнать любого активного и интеллигентного человека, коим он и является, в страшную тоску. Мы быстро уловили намек и предложили объединить усилия.
Сравнивая потом наши записи, мы обнаружили, что держались тогда очень робко, осторожно, словно изо всех сил пытались скрыть от окружающих упоение своим супружеством, хотя нередко эффект наших усилий оказывался смазанным, и мы то разом умолкали, то начинали говорить одновременно.
Как бы то ни было, мы стали путешествовать втроем и очень скоро убедились, что не ошиблись, пригласив Хатчесона разделить компанию. Присутствие постороннего человека начисто устранило поводы для редких ссор молодоженов, и нам с Амелией частенько приходилось искать уединения в самых странных, на первый взгляд, местах. Более того, как утверждает моя жена, с тех пор она стала настойчиво рекомендовать своим подругам приглашать на медовый месяц компаньона.