Турлох подплыл к маленькой расщелине, закрепил лодку и ступил на вражеский берег. В последний раз оглянулся на бесстрастную статую и, пригнувшись, стал взбираться на возвышенность. Оказавшись на вершине, посмотрел вниз. Меньше чем в полумиле от холма, в бухте, стоял пиратский корабль. Неподалеку расположена и скалли Торфела, длинное низкое строение, сложенное из грубо обтесанных бревен; яркие отблески указывали на то, что внутри горят пиршественные костры. До него ясно доносились радостные крики викингов. Турлох скрипнул зубами. Да, они празднуют, поздравляют друг друга с удачным набегом: дымящиеся руины домов - убитые мужчины - растерзанные девушки. Они были повелителями мира, эти викинги, - все земли на юге покорны их мечу. Рожденный там жил лишь для того, чтобы когда-нибудь стать их жертвой или рабом. Турлох задрожал как в лихорадке. Словно острая боль, его жгла ненависть, но усилием воли он отогнал кровавый туман, застилавший мозг. Он здесь не затем, чтобы сражаться, а чтобы похитить у похитителей их добычу - девушку.
Словно военачальник, обдумывающий план сражения, он внимательно оглядел вражескую стоянку. Он отметил, что к задней стороне дома близко подступает густая стена деревьев, что между скалли и бухтой расположены небольшие строения, кладовые и хижины слуг. Возле берега полыхал огромный костер, рядом вопили, вливая в себя брагу, несколько человек из челяди, но большинство пронзительный холод заставил собраться в пиршественном зале главного здания.
Турлох прокрался вниз по покрытому деревьями склону и достиг леса, широкой дугой отходящего от берега. Он держался в тени, приближаясь к скалли кружным путем, опасаясь действовать в открытую из-за внимательных глаз дозорных, которых наверняка расставил Торфел. О боги, если бы сейчас за ним, как в былые времена, шли воины его клана! Не пришлось бы тогда, словно волку, таясь, пробираться между деревьями. Его рука, как стальная, сжала рукоятку топора, когда он представил себе эту сцену: атака, крики, кровавая сеча, игра далкассийских топоров… - он вздохнул. Отверженный: никогда больше не вести ему воинов-сородичей в битву.
Неожиданно он упал в снег, укрывшись за невысоким кустарником. Приближались люди; они двигались оттуда же, откуда пришел он, тяжело ступая и громко переругиваясь. Вот они показались, два огромных норманнских воина; их кольчуга, словно серебряная чешуя, сверкала при лунном свете. Они вдвоем с трудом тащили что-то; к удивлению Турлоха, это оказался Черный Человек. Страх при мысли, что они нашли лодку, пересилило изумление. Норманны были настоящими великанами, на руках их вздувались стальные мускулы. И все же они шатались под непомерной тяжестью своей ноши. Глядя на них, можно было подумать, что Черный Человек весил сотни фунтов, а Турлох поднимал его, словно перышко. Он едва не вскрикнул от изумления. Эти двое наверняка просто пьяны. Один из них заговорил, и волосы на затылке Турлоха встали дыбом, при виде ненавистного врага.
- Опускай; клянусь Тором, эта штука, тяжела как смерть! Давай отдохнем.
Второй выдавил что-то из себя, и они начали осторожно опускать изваяние на землю. Потом рука одного из них соскользнула - он не смея удержать статую, и Черный Человек рухнул в снег. Первый взвыл.
- Ты, косорукий дурак, уронил его мне на ногу! Проклятие, у меня сломана лодыжка!
- Он сам вырвался у меня из рук! - вскричал второй. - Говорю тебе, эта штука - живая!
- Тогда я сделаю ее мертвой! - прорычал охромевший викинг; вытащив меч, он нанес яростный удар по беспомощно лежавшему изваянию. Вспышка - лезвие раскололось на тысячу сверкающих осколков; один из них попал второму викингу в щеку, и тот испустил вопль.
- В ней сидит дьявол! - закричал первый, отбрасывая рукоятку. - Меч ее даже не поцарапал! Ну-ка, берись, отнесем ее в пиршественный зал; пусть Торфел решает, что с ней делать.
- Оставь ее здесь, - глухо произнес второй, вытирая кровь с лица - Кровь хлещет, как из заколотой свиньи. Давай возвратимся и скажем Торфелу, что никаких вражеских кораблей, подплывающих к острову, не видели. Из-за этого ведь он посылал нас.
- А лодка, где мы нашли его? - резко сказал первый. - Должно быть, какой-нибудь шотландский рыбак, заблудившийся из-за шторма; сейчас, наверное, словно крыса, прячется в лесах. Ну-ка, взялись; идол это или дьявол, все равно мы отнесем его к Торфелу.
Отдуваясь, они с трудом подняли изваяние и медленно продолжали свой путь, один - хромая и изрытая проклятия вместе со стонами, другой - то и дело тряся головой, когда кровь из раны заливала глаза.
Турлох осторожно поднялся и посмотрел им вслед. Легкий холодок пробежал по спине. Каждый из этих людей был не слабее его, но им едва хватало сил на то, чтобы тащить статую, которую он с легкостью поднимал один. Он качнул головой и продолжил свой путь.
Наконец, он добрался до места, вплотную примыкавшего к скалли. Решающий момент. Он должен каким-то образом достичь здания и найти убежище, оставаясь незамеченным. Небо затягивали облака. Он подождал, пока одно из них не закрыло луну, и в наступившем сумраке пробежал пригнувшись, неслышно ступая по снегу, словно скользящая тень. Крики и поющие голоса, раздававшиеся в длинном здании, едва не оглушили его. Теперь он крался вдоль стены, прижимаясь к грубо обтесанным бревнам. Они наверняка не ожидают нападения, да и кого мог бояться Торфел - все северные пираты были его дружками, а кто кроме них, способен достичь его острова в подобную ночь?
Скользящей тенью Турлох крался вдоль стены. Он заметил боковую дверь и осторожно подобрался к ней. Затем, отшатнувшись, снова вжался в стену. Кто-то внутри возился с затвором. Дверь распахнулась, появился высокий воин. Он с размаху захлопнул за собой дверь. Потом увидел Турлоха; окаймленные бородой губы приоткрылись. Но в это мгновение пальцы ирландца метнулись к его горлу и сомкнулись там, словно стальной капкан. Вместо крика - судорожный всхлип. Рука норманна вцепилась в запястье Турлоха, другой он вытащил кинжал и снизу нанес удар. Но сознание уже покинуло его; кинжал, зазвенев, скользнул по кольчуге отверженного и упав в снег. Тело викинга осело, его горло было буквально раздавлено стальным обручем пальцев. Турлох отбросил врага, словно мусор, в снег и плюнул в лицо мертвеца, затем снова повернулся к двери.
Она оставалась незапертой. Турлох заглянул в образовавшийся просвет и увидел пустую комнату, сплошь заставленную бочками пива. Бесшумно ступая, зашел внутрь, закрыв дверь, но не заперев ее. Он подумал, что следует спрятать труп убитого им человека, но не знал, как это сделать. Придется положиться на удачу: может быть, никто не заметит тело, лежащее в глубоком снегу. Он пересек комнату; она вела в другую, расположенную параллельно стене дома. Тоже кладовая, здесь было пусто. Проход вместо двери, завешенный шкурами, вел в главный зал, насколько можно было судить по доносящимся сквозь занавес звукам. Он осторожно заглянул внутрь.
Перед ним был пиршественный зал - огромное помещение, служившее для празднеств, совещаний и как жилье хозяину скалли. В этом зале, с его почерневшими от дыма потолочными балками, гигантскими очагами, где ревел огонь, и заставленными едой и питьем столами, нынешней ночью гремел неистовый праздник. Воины огромного роста с золотистыми бородами и дико сверкавшими глазами сидели; полулежали на грубых скамьях, ходили по залу или, развалясь, лежали на полу. Жадными глотками они пили из кожаных бурдюков и пенящихся рогов и поглощали огромные ломти ржаного хлеба и куски мяса, которые срезали с целиком зажаренных туш. Странная сцена, ибо эти дикари, их грубые крики и песни резко контрастировали с висящими на стенах предметами, сделанными руками облагороженных цивилизацией умельцев. Прекрасные ковры, сотканные норманнскими женщинами; искусно выкованное и богато украшенное оружие, что держали в руках французские и испанские вельможи; Кольчуги и шелковые ткани из Византии и земель Востока - далеко заплывали корабли-драконы. Рядом со всем этим были развешаны охотничьи трофеи, чтобы показать, что викингам покоряются не только люди, но и звери.