- Значит, человек в красном тюрбане и есть Аршак, - пробормотал Конан. - А Зирас?
- Это тот, в тураиской одежде, человек, которого они называли Джиллад.
- Так, что теперь? - проворчал варвар.
- Как и ты, я ищу Окровавленного Бога, хотя среди всех, кто занимался этим много столетий, только Осторио смог уйти из храма живым. Говорят, на сокровище наложено заклятие против возможных грабителей.
- Что ты знаешь об этом? - резко спросил Конан. Сасан пожал плечами.
- Немного. Люди в Кезанкии говорят, что этот Бог губит всех, кто осмеливается поднять святотатственную руку на него, но я не такой суеверный глупец, как они. Ты ведь тоже не боишься, верно?
- Конечно, нет! - По правде говоря, Конану было страшно. Хотя он не боялся ни человека, ни зверя, все сверхъестественное наполняло его варварскую душу необъяснимым ужасом. Но он никак не хотел признаться в этом.
- Что ты задумал?
- Я думаю только о том, что никто из нас в одиночку не справится с целой бандой, но вдвоем мы можем последовать за нами и отобрать идола. Что скажешь?
- Да, я согласен. Но я убью тебя как собаку, если ты попытаешься строить со мной какие-нибудь фокусы.
Сасан засмеялся:
- Конечно, убьешь, поэтому можешь мне доверять. Пошли. Там наши кони.
Иранистанец шел впереди; они шагали по извилистым улицам, над которыми нависали балконы с ажурными решетками, и дальше, по зловонным трущобам. Наконец, они остановились у ворот, освещенных светом фонарей. На стук Сасана в окошко ворот выглянула бородатая физиономия. Сасан обменялся с привратником несколькими словами и ворота открылись. Сасан быстро вошел, Конан, то и дело оглядываясь, последовал за ним. Но его подозрения был напрасны: там действительно их ждали кони, и по приказу содержателя постоялого двора сонные слуги стали седлать их и накладывать провизию в седельные сумки.
Скоро Конан и Сасан выехали из западных ворот города, кратко ответив на вопросы сонного стражника, стоявшего у ворот.
Сасан был довольно полным, но мускулистым, с широким хитрым лицом и быстрыми черными глазами. На плече он держал пику, и видно было, что это оружие ему не в новинку. Конан не сомневался, что в случае надобности его спутник будет сражаться, применив всю хитрость и смелость. Он не сомневался и в том, что может доверять Сасану только до тех пор, пока их союз на руку иранистанцу: он, не раздумывая, убьет Конана при первой возможности, как только тот будет ему не нужен, чтобы завладеть сокровищем целиком, не деля его ни с кем.
Рассвет застал их в пути, когда они проезжали, по неровной поверхности коричневых бесплодных Кезанкских гор, отделяющих восточные оконечности болот Кота и Заморы от туранских степей. Хотя и Кот, и Замора претендовали на обладание этой областью, никто не мог покорить ее жителей и подчинить их себе; город Аренджун, возвышающийся на крутом высоком холме, дважды успешно выдерживал осаду туранских орд, нахлынувших с востока. Дорога разделилась, ее стало трудно различать, и, наконец, Сасан признался, что не знает, где они находятся.
- Я вижу их следы, - проворчал Конан. - Если ты не можешь различить их, то я могу.
Прошло несколько часов, и следы недавно проскакавших коней стали еще заметнее. Конан сказал:
- Мы приближаемся к ним, и врагов все еще немного больше. Не будем показываться до тех пор, пока они не найдут идола. Тогда сможем устроить засаду и отобрать его.
Глаза Сасана блеснули.
- Хорошо! Но надо быть осторожным. Это земли Кераспа, а он алчен: хватает все, что увидит.
В полдень они все еще следовали по древней, забытой дороге. Подъезжая к узкому ущелью, Сасан сказал:
- Если этот горец вернулся к Кераспу, все племя будет готово к приходу чужеземцев…
Они натянули поводья: поджарый кезанкиец с лицом коршуна выехал из ущелья, подняв руку.
- Стойте! - крикнул он. Кто позвонил вам ступать на землю Кераспа?
- Осторожно, - пробормотал Конан. - Они наверняка окружили нас.
- Керасп требует уплаты пошлины с проезжающих, - сквозь зубы ответил Сасан. - Может быть, это все что надо этому парню. - Пошарив у себя в поясе, он сказал горцу: - Мы просто бедные путешественники и с радостью заплатим пошлину вашему доблестному предводителю. Мы путешествуем вдвоем.
- А это кто же за вами? - спросил горец, кивая в ту сторону, откуда они ехали.
Сасан быстро оглянулся. В то же мгновение горец выхватил из-за пояса кинжал и метнул его в иранистанца.
Движение было молниеносным, но Конан все же опередил его. Не успел кинжал коснуться горла Сасана, блеснула секира Конана; сталь зазвенела о сталь. Кинжал отлетел в сторону, и горец, рыча от ярости, схватился за свою саблю. Но прежде, чем лезвие вышло из ножен, Конан нанес еще один удар, рассекая тюрбан и череп под ним. Конь под кезанкийцем заржал и встал на дыбы, сбросив убитого на землю. Конан повернул своего коня.
- В ущелье! - крикнул он. - Это засада!
Труп горца ударился оземь, в то же мгновение зазвенела тетива и засвистели стрелы. Конь Сасана сделал скачок, когда стрела впилась ему в шею, и помчался к входу в ущелье. Конан почувствовал, как стрела порвала рукав, дал шпоры своему коню и направил его вслед за Сасаном, который не мог справиться с раненым конем.
В то время как они неслись к ущелью, оттуда выехали три всадника, размахивавшие кривыми саблями. Сасан, оставив все попытки успокоить обезумевшее от боли животное, направил пику на ближайшего из них. Оружие пронзило его и сбросило с седла.
В следующую минуту Конан поравнялся со вторым всадником, тот поднял саблю высоко над головой. Киммериец взмахнул секирой, кони сошлись грудь с грудью, зазвенела сталь. Конан, поднявшись на стременах, потянул секиру вниз мощным рывком, выбив из рук противника саблю и раскроив ему череп. Через мгновение он уже скакал вверх по ущелью, слыша свист стрел, пролетавших слева и справа.
Конь Сасана, раненный стрелой горцев, споткнулся и упал; иранистанец успел извернуться и высвободил ноги.
Конан натянул поводья.
- Садись позади меня! - прохрипел он.
Сасан прыгнул на круп коня Конана, не выпуская из рук пику. Прикосновение шпор, - и несущее двойную ношу животное рванулось вверх по ущелью. За спиной у них раздавались крики, горцы бежали к своим коням, спрятанным неподалеку. Поворот ущелья заглушил шум.
- Должно быть, этот кезанкский соглядатай вернулся к Кераспу, - задыхаясь, сказал Сасан. - Они жаждут крови, а не золота. Как ты думаешь, горцы уже покончили с Зирасом?
- Он мог проехать здесь до того, как они устроили засаду, или же они преследовали его и остановились, чтобы устроить нам ловушку. Думаю, он все еще впереди.
Проехав около мили, они услышали доносившийся издали стук копыт. Погоня! Они доскакали до чашеобразной ложбины, окруженной утесами с отвесными склонами. От ее середины полого поднималась дорога к выходу из углубления, узкому, словно горлышко бутылки. Приблизившись к проходу, Конан увидел, что он перегорожен невысокой каменной стеной. Сасан громко крикнул, соскочил с коня, и в то же мгновение на них обрушился ливень стрел. Одна из них попала коню в грудь.
Конь упал, но Конан сумел вовремя спрыгнуть и покатился по земле к куче камней, за которой успел укрыться Сасан. Еще одна волна стрел разбилась о камни, некоторые, дрожа, воткнулись в землю рядом с ними. Два искателя приключений обменялись насмешливым взглядом.
- Вот мы и нашли Зираса! - сказал Сасан.
- Через минуту они нападут на нас, - со смехом отозвался Конан, - Керасп ударит с тыла, и ловушка захлопнется.
- Эй, выходите, чтобы вас легче было пристрелить, чтобы вам пропасть! - крикнул кто-то из-за стены с открытой издевкой. - Что за человека ты взял с собой, Сасан? А я-то думал, что вышиб ему мозги прошлой ночью!
- Меня зовут Конан! - прогремел киммериец.
Минуту длилось молчание, потом Зирас крикнул:
- А, мне надо было сразу узнать тебя! Ну ладно, теперь уж ты попался!
- Мы оба попались! - ответил Кован. - Слышали вы схватку внизу, в ущелье?