— Да, мы с вашим господином действительно обменялись любезностями...
Хелссе отхлебнул свой напиток, брезгливо сморщился и поставил кубок на стойку.
— Давайте пойдем в более уединенное место, где можно спокойно поговорить.
Рейш посоветовался с Тразом и Анахо и повернулся к Хелссе:
— Что ж, показывайте дорогу.
Секретарь лорда оглядел вход, но вывел Рейша с друзьями на улицу через ресторан. Когда они уже покидали таверну, Рейш заметил, как туда ворвался человек, дико озирающий толпу, словно ища кого-то. Дордолио.
Хелссе, кажется, ничего не увидел.
— Вблизи есть небольшое кабаре — не очень респектабельное место, но для наших целей вполне подойдет.
Кабаре располагалось в помещении с низким потолком, освещенном красными и голубыми лампами; вдоль стен стояли кабинки для посетителей, выкрашенные в голубой цвет. На возвышении в центре кабаре сидели два музыканта с небольшими гонгами и барабаном. По сцене изящно скользил в такт музыке танцор. Хелссе выбрал кабинку рядом с входом, как можно дальше от музыкантов, и они удобно раскинулись на голубых подушках. Секретарь лорда Кизанта заказал две порции «лесной настойки».
Танцор покинул сцену, музыканты взяли другие инструменты, напоминавшие флейту, литавры, виолончель и гобой, и заиграли новую мелодию. Рейш невольно прислушался, зачарованный необычной гаммой звуков: неожиданными резкими тревожными трелями флейты, жалобными взвизгами, гулкими ударами литавр.
Хелссе наклонился к нему, словно беседовал с приятелем.
— Вы не знакомы с музыкой яо? Я так сразу и подумал. Это один из традиционных мотивов — элегия.
— Да, ее трудно спутать с чем-либо более жизнерадостным.
— Ну, здесь все зависит от степени и глубины выражения... — И Хелссе стал называть различные музыкальные стили, отражающие, как показалось Рейшу, все оттенки мрачного — от меланхолии до безнадежного отчаяния. — Но не подумайте, что мы, яо, угрюмый народ. Чтобы убедиться в обратном, достаточно побывать на одном из балов, посвященных началу нового сезона.
— Вряд ли меня пригласят туда, — заметил Рейш.
Зазвучала новая композиция: страстная, необузданно мощная мелодия, которая подхватывалась то одним, то другим инструментом, пока, взорвавшись яростным каскадом звуков, не затихла, нервно вибрируя, словно смирившись с неизбежностью финала. Услышанное вызвало в подсознании образы, заставившие Рейша вспомнить мрачную монументальную композицию, стоявшую в парке.
— Скажите, музыка как-то связана с вашими ритуальными казнями?
Хелссе задумчиво улыбнулся.
— Однажды кто-то сказал, что дух Трагического откровения пронизывает все мироощущение яо.
— Вот как...
Рейш замолчал, ожидая, когда собеседник начнет разговор о деле. Секретарь Кизанта привел его сюда не для того, чтобы обсуждать музыкальные традиции своей расы.
— Надеюсь, события сегодняшнего дня не очень вас расстроили?
— Конечно нет; я испытываю лишь досаду и раздражение.
— Значит, вы не ожидали награды?
— Я ничего не знал об этом и ожидал лишь, что вполне естественно, нормального вежливого обращения. Прием, оказанный мне лордом Кизантом, можно назвать по меньшей мере необычным.
Хелссе многозначительно кивнул.
— О, он и в самом деле необычный... удивительный человек. Но сейчас его могущество оказался в весьма щекотливой ситуации. Сразу после вашего ухода перед ним предстал рыцарь Дордолио, который назвал вас мошенником и заявил свои права на награду. Буду абсолютно откровенен: учитывая все нюансы, подобный поворот событий, то есть необходимость подчиниться условиям Дордолио, будет весьма неудобным для лорда. Вам, возможно, известно, что Нефрит и Золото с Сердоликом — соперничающие дома. Его могущество опасается, что Дордолио использует награду, чтобы тем или иным образом унизить Нефрит; последствия трудно даже вообразить.
— Какую же награду пообещал Кизант? — осведомился Рейш.
— На какое-то мгновение чувства победили здравый смысл лорда, — ответил Хелссе. — Он объявил: «Тот, кто вернет мне дочь либо принесет известие о ее судьбе, может просить все, что пожелает; я исполню все, что в пределах моих возможностей». Сильно сказано, не правда ли? Слова предназначались исключительно для слуха приближенных лорда, но, увы, известия распространились по всему Кету.
— Насколько я понимаю, — сказал Рейш, — я окажу немалую услугу лорду Голубого Нефрита, приняв награду вместо Дордолио.