— Ну-ка, тяните, тяните петлю. Мы повесим не мальчика, а щелкуна.
Люди стояли в нерешительности, и Адам крикнул:
— Тяните за веревку, я отвечаю за все! Мы покажем Нага Гохо, кто правит Перой! На виселицу щелкуна!
Несколько человек подскочили к веревке: высоко в воздух взмыл щелкун, извиваясь и дергая ногами. Рейш подбежал к лебедке. Он развязал узлы на веревке, которая держала клетку, опустил ее на землю, открыл. Иссохший скелет, съежившийся в клетке, не мог пошевелиться — судорога пронизала его тело. Он поднял голову в боязливом ожидании, потом со слабой надеждой попытался подняться, но слишком ослаб. Рейш нагнулся и помог ему встать на ноги. Потом он сделал знак человеку, первому ухватившемуся за веревку.
— Отведи этого человека и мальчика на постоялый двор, проследи, чтобы о них как следует позаботились. Вы больше не должны бояться щелкунов. Заберите оружие у убитых. Если появятся новые бандиты, убивайте их! Понятно? В Пере больше не должно быть ни щелкунов, ни налогов, ни казней, ни Нага Гохо!
Люди боязливо подобрали оружие, потом стали смотреть вверх, туда, где стояла цитадель.
Рейш подождал несколько минут, пока не убедился, что Траза и бывшего узника повели к постоялому двору, потом побежал по склону холма к грубому сооружению, которое Нага Гохо называл своим дворцом.
Стена, сложенная из обломков камня и кусков треснувших бетонных блоков, преграждала тропинку, замыкая двор. Около дюжины щелкунов развалились на скамьях за длинным столом; они пили пиво и жевали куски солонины. Рейш огляделся и осторожно пошел вдоль стены.
Под стеной шел обрывистый склон. Адам тесно прижался к прохладной поверхности, стараясь укрыться в углублениях и неровностях бетонных блоков. Наконец он дошел до отверстия: грубо прорезанного окна, закрытого железной решеткой. Рейш осторожно заглянул внутрь, но видел лишь непроглядную темноту. Дальше было большое окно, но подойти к нему было очень трудно — узенькая дорожка шла над обрывом высотой более семидесяти футов. Адам постоял в нерешительности, потом пошел по тропинке, медленно переставляя ноги и цепляясь кончиками пальцев за малейшие неровности. В опускающемся сумраке Рейш был едва различим — он почти сливался со стеной. Под ним расстилалась древняя Пера, среди руин замигали желтые огоньки. Наконец Рейш дошел до окна, затянутого камышовой плетенкой. Он посмотрел сквозь щель в комнату. Это была спальня. На постели ясно видны очертания спящего человека, по всей вероятности женщины. Спящей ли? Рейш еще раз заглянул в темную комнату. Руки неизвестной подняты, словно умоляя о пощаде, ноги раскинуты. Она лежала совершенно неподвижно. Мертва.
Сорвав камышовую плетенку, Рейш влез в комнату. Женщину ударили по голове, потом задушили; рот ее был открыт, распухший язык вылез наружу. «Она была красива, — подумал Рейш, — а сейчас на нее страшно взглянуть».
Рейш бесшумно шагнул к двери, выглянул в сад. Из арки, находящейся напротив двери, доносились голоса.
Пройдя через двор, Рейш заглянул через арку в большой зал, увешанный коврами с желтыми, красными, черными узорами. Толстые ковры на полу заглушали шаги: здесь стояли большой стол из почерневшего от древности дерева и тяжелые стулья. Под большим канделябром, сверкающим желтыми огоньками, сидел Нага Гохо. Перед ним стояло блюдо с едой, с плеч свисал роскошный меховой плащ. Напротив него сидела Илин-Илан — Цветок Кета, голова ее была опущена, волосы висели, закрывая лицо. Руки были сложены на коленях, и Рейш заметил, что запястья связаны кожаными шнурами.