— Сражайтесь любым оружием, которое предпочитаете. А я буду драться своим. Но прежде всего я настаиваю, чтобы вы как-нибудь заставили шаровары держаться на месте — иначе нам обоим будет неудобно.
Дордолио поклонился, стараясь сохранить хладнокровие, и, отойдя в сторонку, прикрепил шаровары завязками к поясу.
— Я готов. Раз вы настаиваете и поскольку в мои намерения входит наказать вас за наглость, я воспользуюсь своим привычным оружием.
— Как вам угодно.
Дордолио извлек из ножен длинную гибкую рапиру и описал ею сверкающий круг — острие со свистом рассекло воздух. Потом кивнул Рейшу и бросился в атаку. Гибкое острие, подрагивая, скользнуло справа налево. Рейш отбил его и небрежно, как будто случайно, похлопал Дордолио по щеке плоской поверхностью сабли.
Дордолио моргнул от неожиданности и бешено бросился на Рейша. Тот отпрянул. Рыцарь наступал, притопывая, делая красивые выпады, размахивая рапирой во все стороны. Рейш снова парировал удар и похлопал рыцаря по другой щеке. Потом сразу отступил.
— Я немного запыхался. Может быть, хватит упражнений в фехтовании на сегодня?
Дордолио стоял, устремив взгляд на Рейша, ноздри его раздувались, грудь высоко вздымалась. Внезапно он отвернулся, поглядел на море, глубоко вздохнул и снова повернулся к Рейшу.
— Да, вы правы, — бесцветным голосом произнес рыцарь, — на сегодня достаточно. — Он посмотрел на свою украшенную драгоценными камнями рапиру и, казалось, был готов бросить ее в море. Но вместо этого сунул клинок в ножны и поклонился Рейшу. — Вы великолепно фехтуете. Я у вас в долгу за то, что вы показали мне свое искусство.
Пало Барба выступил вперед.
— Хорошо сказано — вот настоящий рыцарь Кета! Достаточно стали и клинков, выпьем по утреннему бокалу вина!
Дордолио снова поклонился.
— Минуту! — И направился к себе.
Цветок Кета сидела неподвижно, словно высеченная из камня.
Хейзари поднесла Рейшу бокал вина.
— У меня возникла чудесная идея.
— Например?
— Вам нужно поехать к нам и стать помощником отца в Фехтовальной академии. Беззаботная жизнь, никаких волнений или страхов!
— Очень приятная перспектива, — согласился Рейш. — Если бы я только мог... Но у меня другие цели.
— Забудьте о них! Неужели это так важно? Ведь мы живем только раз! Не отвечайте, — она приложила ладонь к его губам, — я знаю, что вы скажете. Вы странный человек, Адам Рейш; такой серьезный, но почему-то с вами так легко!
— Я не кажусь себе странным. Это Тчаи — странная планета; я же вполне обычный человек.
— А вот и нет, необычный! — засмеялась Хейзари... — А Тчаи... — Она пожала плечами. — Иногда наш мир ужасен, но назвать его странным... Я не знаю другого! Ну хорошо, я налью вам еще вина, и, может быть, выпьем вместе. В такой безветренный день больше нечего делать.
Капитан, проходивший мимо, остановился рядом.
— Наслаждайтесь хорошей погодой, пока она держится; к нам двигается ураган. Посмотрите на север.
На горизонте виднелась полоса темных облаков; вода под ними отливала медным блеском. Когда люди подняли головы, над морем пронесся порыв холодного ветра, словно вздох ледяного великана. Паруса на «Варгазе» захлопали, снасти заскрипели.
Из каюты вышел Дордолио. Он переоделся; на нем был костюм темно-бордового цвета, черные бархатные башмаки и темная бархатная шапка с козырьком. Он спросил, не видел ли кто-нибудь Илин-Илан — интересно, где она может быть?
Девушка стояла на носу судна, облокотившись о фальшборт, и глядела вдаль, потом пошла в свою каюту. Дордолио минуту постоял в нерешительности, потом медленно отвернулся. Пало Барба передал ему бокал с вином, и Дордолио молча уселся под большим медным фонарем.
Полоса облаков двигалась к югу, в ее глубине то и дело сверкали пурпурные молнии, освещая небо мрачными вспышками. Наконец до людей докатилось глухое рычание грома.
На «Варгазе» убрали косые паруса, корабль шел рывками под одним прямым штормовым парусом.
Рейшу никогда не приходилось видеть такого заката на Тчаи: темно-коричневое солнце горело, как остывающий расплавленный металл, под черными тучами. Неожиданно из своей каюты вышла Илин-Илан. Она стояла на верхней палубе, совершенно обнаженная, опустив голову и глядя сверху вниз на пораженных пассажиров.
В одной руке у нее был пистолет, в другой — кинжал; на лице застыла странная бессмысленная улыбка. Рейш, который видел это лицо много раз, никогда не узнал бы его. Дордолио, издав нечленораздельный вопль, бросился вперед.
Девушка навела на него пистолет; Дордолио пригнулся, и пуля просвистела у него над головой. Илин-Илан медленно оглядела палубу, увидела Хейзари и направилась к ней, держа оружие наготове. Хейзари вскрикнула от страха, бросилась к мачте и спряталась за ней. Молнии прочертили небо, гигантские разряды проскакивали между нависшими тучами; в их неверном свете Дордолио бросился к девушке и попытался схватить ее за руки. Она полоснула его кинжалом; Дордолио с криком отпрянул, по груди рыцаря заструилась кровь. Цветок Кета прицелилась в него — он покатился по палубе и скрылся за одной из надстроек. Хейзари побежала к своей каюте. Илин-Илан бросилась за ней. На палубу вышел какой-то матрос и остановился, пораженный ужасом. Цветок Кета рассекла ему лицо кинжалом — он упал, ударившись о палубу затылком, и покатился по трапу в кают-компанию.