Вспыхнула молния, и сразу же прокатился раскат грома. Принцесса Кета вслепую размахивала кинжалом, стараясь поразить соперницу; рыжеволосая фигурка отпрянула, держась за бок. Цветок Кета прицелилась, но Пало Барба, подбежав, выбил у нее из рук пистолет. Илин-Илан замахнулась кинжалом на него, на Рейша, пытавшегося схватить ее, потом взбежала по трапу на нос судна и взобралась на бушприт.
Корабль поднялся на высокой волне, нырнул — бушприт то поднимался, то опускался. Солнце наконец зашло, словно утонуло в океане; девушка окинула его взглядом, будто прощаясь навеки, и повисла на бушприте, держась за него одной рукой.
— Вернись! .Вернись! — закричал Рейш.
Она оглянулась и безучастно посмотрела на него.
— Дерл! — крикнул Рейш. — Илин-Илан!
Девушка словно не слышала его. Рейш стал припоминать все ее имена.
— Цветок Голубого Нефрита! — воскликнул он, потом назвал ее придворное имя: — Шар Зарин!
Она слабо улыбнулось в ответ.
Рейш попытался растрогать девушку.
— Зози... Зози... вернись!
Ее лицо сразу изменилось. Она вцепилась в бушприт.
— Зози! Почему ты не отвечаешь? Иди сюда, будь хорошей девочкой!
Но она неотрывно смотрела вдаль, туда, где садилось солнце.
Тогда Рейш назвал девушку ее тайным именем:
— Лле! Иди, иди сюда! Лле, Ктан зовет тебя! Лле!
Девушка покачала головой, не отводя взгляда от высоко вздымавшихся морских волн.
И тогда Рейш произнес ее последнее имя, неожиданно показавшееся странным и незнакомым — любовное. Он позвал ее, но раздался удар грома, и девушка не услышала. Над горизонтом виднелся лишь небольшой кусочек солнца, переливающийся всеми оттенками коричневого. Разжав руку, Цветок Кета упала в шипящую пену. Рейшу показалось, что в волнах мелькнули ее темные волосы — и исчезли.
Позже, в сумерках, когда «Варгаз» с трудом взбирался на крутые склоны штормовых волн и нырял в ущелья между ними, Рейш задал вопрос Анахо:
— Она что, просто потеряла рассудок? Или это и было «авайле»?
— Это было «авайле». Спасение от позора.
— Но ведь... — начал Рейш, но не смог продолжать и сделал нерешительный жест.
— Ты ухаживал за девушкой с островов Облака. А рыцарь Илин-Илан выставил себя в смешном свете. Унижение навеки омрачило бы ее будущее. Она перебила бы всех нас, если бы только смогла.
— Я совершенно не в состоянии этого понять, — пробормотал Рейш.
— Естественно. Ведь ты не яо. Но для принцессы Голубого Нефрита все это было нестерпимо. В Сеттре ее подвергли бы публичной пытке.
Рейш вышел из каюты на палубу. Медный фонарь мерно покачивался и скрипел. Рейш посмотрел вниз, на бушующее море. Где-то там, в пучине, далеко за кормой скрылось навсегда белоснежное тело Илин-Илан, Цветка Кета.
Глава 5
Шальные ветры не давали покоя до утра. Внезапные порывы — легкие, как вздох, дуновения; бешеные вихри — едва различимые шепотки... С рассветом все внезапно стихло; янтарный диск солнца осветил корабль, покачивающийся на волнах неспокойного моря.
В полдень ужасающий шквал погнал корабль, словно игрушку, на юг; его острый нос рассекал волны, превращая их в дождь сверкающих брызг. Пассажиры сидели в салоне или на средней палубе. Хейзари, бледная, с перевязанным боком, не покидала своей каюты, которую делила с Эдве. Рейш просидел с ней целый час. Девушка могла говорить лишь об испытанном потрясении.
— Но зачем ей было совершать такой ужасный поступок?
— Как видно, яо подвержены подобным приступам.
— Это я слышала, но даже безумие должно иметь какую-то причину...
— Дирдирмен утверждает, что она не смогла перенести унижения...
— Какая глупость! Унижение — красавица вроде нее? Что же довело ее до такого состояния?