Рейш сел на кушетке. Он познал ужас, разочарование, горе, но случались и моменты триумфа и надежды, даже несколько трепетных мгновений счастья. Если ему придется умереть завтра — или через двенадцать дней после последнего рокового «прикосновения», — что ж, он прожил удивительную жизнь. Придется еще раз бросить вызов судьбе. Получается, что Хелссе смог предугадать будущее и разобрался в характере Рейша лучше, чем он сам.
За завтраком он описал друзьям события вчерашнего вечера. Анахо объявил, что его все это настораживает.
— У них здесь прогнившее общество, которое различные ритуалы и формальности удерживают от распада, как скорлупа — тухлое яйцо. Какие бы цели ты ни преследовал, — кстати, иногда я думаю, что ты самый большой безумец из всех, — в Кете ничего не добьешься.
— Согласен.
— Ну хорошо, — сказал Траз. — Как будем действовать дальше?
— То, что я собираюсь сделать, опасно, даже безрассудно. Но другого пути не вижу. Я хочу добиться, чтобы Кизант дал мне денег; мы можем их поделить. Потом, думаю, нам лучше расстаться. Ты, Траз, ничего не потеряешь: вернешься в Вайнессе и устроишься там. Возможно, Анахо поступит так же. Ни один из вас не выиграет, если останется со мной, — наоборот, вы потеряете все, включая жизнь.
Анахо бросил взгляд на открывающийся из окна вид.
— До сих пор ты ухитрялся оставаться в живых, хотя постоянно был на волосок от смерти. Мне интересно, чего именно ты хочешь добиться и как это сделаешь. С твоего разрешения, я присоединюсь к намечаемой экспедиции. Подозреваю, что это вовсе не такая безнадежная затея, какой ты ее хочешь представить.
— Я планирую украсть космический корабль Ванкхов в космопорте Ао-Хидис или еще где-нибудь.
Анахо развел руками.
— Так я и думал. — И сразу же привел сотню доводов против этого плана, которые Рейш даже не попытался опровергнуть.
— Да, да, не спорю — я закончу жизнь в тюрьме Ванкхов или меня сожрут ночные собаки; однако я должен попытаться захватить корабль. Поэтому еще раз предлагаю вам с Тразом уехать на острова Облака.
— Ха, — фыркнул Анахо. — Может быть, запланировать какой-нибудь более реальный подвиг? Например, истребить Пнумов или научить Часчей петь...
— У меня другие цели.
— Да-да, знаю — твоя знаменитая планета, «родина всего человечества». Я испытываю непреодолимое искушение помочь тебе хотя бы для того, чтобы убедить тебя в твоем безумии.
— А вот мне хочется увидеть этот далекий мир, — сказал Траз. — Я знаю, что он существует, потому что видел своими глазами корабль, на котором прилетел Адам Рейш.
Анахо изучающе оглядел юношу, подняв брови.
— Ты не упоминал об этом раньше.
— А ты никогда не спрашивал.
— Как такая нелепость могла прийти мне в голову?
— Человек, называющий реальные факты нелепостью, часто будет сталкиваться с неприятными сюрпризами, — заметил Траз.
— Что ж, он, по крайней мере логически, осмыслил бытие, что отличает его от животных и полулюдей.
— Хватит, — вмешался Рейш. — Раз уж вы оба решились на самоубийство, не тратьте силы на споры. Сегодня мы собираем информацию. А вот и Хелссе. Судя по его виду, у него важные новости.
Подошедший Хелссе вежливо поприветствовал друзей.
— Прошлой ночью, как вы, очевидно, догадываетесь, я подробно изложил все обстоятельства лорду Кизанту. Он настаивает, чтобы вы высказали какую-нибудь разумную просьбу, которую он с удовольствием выполнит. Его могущество советует уничтожить бумаги, отобранные вами у шпиона: я склоняюсь к тому же мнению. Если вы подчинитесь, лорд Кизант может пойти на дальнейшие уступки.
— Какие именно?
— Его могущество не уточнял, но я подозреваю, он имел в виду определенное послабление протокола в отношении вашего присутствия во дворце Голубого Нефрита.
— Меня больше интересуют документы, чем лорд Кизант. Если он хочет встретиться со мной, может прийти сюда, в гостиницу.
Хелссе коротко рассмеялся.
— Что ж, такая реакция естественна. Если вы готовы, я доставлю вас в южный Эброн, там мы найдем локхара.
— Разве среди яо нет знающих людей, которые смогут прочесть письмена Ванкхов?
— Для них такие знания просто бессмысленны.
— Пока не понадобятся на практике — скажем, в ситуации вроде нашей.
Хелссе безразлично пожал плечами.
— В нынешнем «круге» утилитаризм и практицизм — чуждая философия. Лорд Кизант, например, счел бы ваши аргументы не только непонятными, но и отвратительными.