На следующий день на берегу показались высокие деревья, образующие причудливые силуэты на фоне мутновато-коричневого неба; к полудню лодка уже плыла сквозь джунгли. Парус безжизненно повис; сырой воздух пахнул мокрым деревом и гнилью. Высоко в кронах деревьев прыгали странные существа; в полумраке носились мотыльки; с бледных пузырей свисали удивительные насекомые; похожие на птиц четырехкрылые создания словно плыли по воздуху. Однажды путники услышали тяжелый топот и звуки, похожие на стоны, в другой раз вдали раздалось злобное шипение и чьи-то резкие крики в зарослях.
А Джинга становилась все шире и наконец превратилась в величавый мощный поток, омывающий десятки островков, поросших папоротниками, сливами, веерообразными дендронами. Однажды Рейш мельком увидел на каком-то островке что-то вроде каноэ и троих молодых парней в головных повязках из павлиньих перьев, но когда решил присмотреться — на берегу никого не оказалось. Может быть, ему померещилось? Позже за лодкой погналось какое-то извивающееся четырехметровое чудовище, но в пятнадцати метрах от добычи вдруг потеряло к охоте интерес и скрылось под водой.
На закате путешественники расположились на берегу маленького острова. Спустя полчаса Траз, заметно обеспокоенный, толкнул Рейша локтем и молча указал на кусты. Оттуда послышалось тихое шуршание и донесся резкий запах. Через мгновение из кустов с душераздирающим воплем выпрыгнула тварь, плывшая за ними по реке. Рейш выстрелил ей прямо в пасть разрывной пулей; обезглавленное чудовище заметалось кругами, делая беспорядочные скачки, наконец рухнуло в воду и утонуло.
Люди, то и дело опасливо оглядываясь, вернулись на свои места вокруг костра. Хелссе посмотрел, как Рейш прячет пистолет в сумку, и, будучи не в состоянии больше сдерживать любопытства, спросил:
— Где вы добыли это оружие?
— Я понял, — ответил Рейш, — что правдивые ответы лишь создают массу проблем. Ваш друг Дордолио считает меня сумасшедшим, Анахо-дирдирмен предполагает, что у меня амнезия. Поэтому думайте что хотите.
— Да, — пробормотал Хелссе. — Странные истории могли бы мы поведать друг другу, будь честность одним из правил поведения.
— Честность? — Зарфо громко расхохотался. — Да кому она нужна? Вот я могу рассказывать всякую всячину, пока у вас уши не отвалятся.
— Несомненно, — согласился Хелссе. — Но люди с безрассудными целями должны крепко хранить свои тайны.
Траз, недолюбливавший Хелссе, косо взглянул на него и недобро усмехнулся.
— Кто бы это мог быть? У меня, например, нет ни тайн, ни безрассудной цели.
— Это, должно быть, дирдирмен, — сказал Зарфо и подмигнул.
Анахо покачал головой.
— Тайны? Секреты? О нет. Только сдержанность. Безрассудные цели? За неимением лучшего занятия я странствую с Рейшем. Я изгнанник, скитающийся в мире полулюдей. Нет, у меня нет никаких целей за исключением одной — выжить.
— А у меня есть секрет, — объявил Зарфо. — Место тайника со скромной связочкой цехинов, моим запасом на черный день. Цель жизни такая же скромная — пара акров луга к югу от Смаргаша, хижина под фруктовыми деревьями, домовитая хозяйка, чтобы было кому заваривать мне чай.
Хелссе слабо улыбнулся, глядя в костер.
— Хочу я этого или нет, каждая моя мысль — тайна. Что касается цели — что ж, если вернусь в Сеттру и как-нибудь смогу умиротворить компанию безопасности, то буду вполне удовлетворен.
Рейш взглянул вверх на тучу, затянувшую все небо и скрывшую звезды.
— А я буду удовлетворен, если этой ночью не промокну.
Путники вытащили лодку на берег, перевернули ее и из паруса соорудили укрытие. Начался дождь; костер погас, а под лодку затекла вода.
Наступило утро. В янтарном полумраке сеялся моросящий дождь. К полудню тучи разошлись, и путники снова поплыли на юг, нагрузив провизией лодку.
Джинга становилась все шире; вскоре берега превратились в темные линии на горизонте. Прошел день, закат окрасил мир хаотическим смешением черного, золотого и коричневого. По обе стороны реки лежали равнины, совершенно размытые дождем, но наконец, когда пурпурно-коричневые сумерки сгустились и все покрыла тьма, показался крутой песчаный берег, на который путешественники высадились, чтобы провести ночь.
На следующий день они достигли болот. Джинга разделилась на дюжину рукавов и лениво текла, огибая островки тростника. Ночь путники провели, сгрудившись в лодке. К вечеру следующего дня они увидели полуразрушенную дамбу из серого кристаллического сланца, которая образовывала цепочку островков, рассекавших болото. В незапамятные времена один из народов Тчаи использовал эти острова как опоры дороги, давно уже превратившейся в крупинки черного бетона. На самом большом из островков путники расположились, чтобы пообедать сушеной рыбой и затхлой чечевицей хоч харов.