— Получат те, кто останется в живых, — пробурчал Джаг Джаганиг.
— Если удача нам улыбнется, — продолжал Рейш, — десять тысяч покажутся вам мелочью.
Локхары зашевелились, недоверчиво переглядываясь. Чувства всех снова выразил Джаг Джаганиг:
— Думаю, здесь у нас достаточно людей, способных составить экипаж даже для корабля среднего класса. Но бросить вызов Ванкхам — дело серьезное!
— А бросить вызов ванкхменам — еще хуже, — пробормотал Зорофим.
— Если я не ошибаюсь, — задумчиво произнес Тадзей, — там не очень сильная охрана. Так что план, конечно, рискованный, но по крайней мере реальный, при условии, что корабль, который мы захватим, будет в исправном состоянии.
— Ага! — воскликнул Белдже. — Вот это самое «при условии, что...» выражает суть того, во что нас втянули!
Зарфо усмехнулся.
— Да, конечно, мы все рискуем. А вы хотите получить деньги за увеселительную прогулку?
— Каждый вправе надеяться на подарок судьбы.
— Предположим, мы завладели кораблем. Какие опасности ожидают нас потом? — спросил Джаг Джаганиг.
— Никаких.
— Кто будет управлять?
— Я.
— А что представляют собой «богатства», за которыми мы полетим? Это груды цехинов? Драгоценности? Старинные вещи? Ценные металлы? Редкие эссенции? — подозрительно осведомился Зорофим.
— Я больше ничего не буду объяснять. Скажу только, что вы не разочаруетесь.
Споры и обсуждения продолжались. План был рассмотрен до мельчайших деталей. Сыпались разные предложения, обдумывались всевозможные варианты... Казалось, никто не считал трудности непреодолимыми, а риск — чрезмерным; никто не сомневался в способности будущего экипажа управлять кораблем. Однако особого энтузиазма тоже не было заметно. Итоги подвел Джаг Джаганиг.
— Вы нас не убедили! — заявил он. — Непонятна цель всего предприятия; мы не вполне уверены в существовании так называемого богатства...
— По-моему, настала моя очередь высказаться, — перебил его Зарфо. — Не отрицаю, у Адама Рейша множество недостатков. Он упрям, груб, хитер, как Зут, и безжалостен, когда ему в чем-то перечат. Но должен признать — он человек слова. Если Рейш говорит, что сокровище существует, значит, обсуждать тут нечего.
— Безнадежная ситуация! — пробормотал Белдже. — Кто, кроме безумца, захочет узнать секреты черной шкатулки?
— Вовсе нет! — возразил Тадзей. — Да, рискованно, но никак не безнадежно. А черные шкатулки пускай забирают демоны тьмы!
— Я, пожалуй, рискну, — произнес Зорофим.
— Я тоже, — подхватил Джаг Джаганиг. — В конце концов, никто не живет вечно.
После долгих колебаний Белдже сдался и тоже заявил, что согласен участвовать в осуществлении плана.
— Когда мы отправимся в путь?
— Как можно скорее, — ответил Рейш. — Чем дольше я сижу здесь, тем больше нервничаю.
— И тем больше риска, что кто-нибудь проговорится о нашем сокровище, а? — усмехнулся Зарфо. — Да, это было бы печально.
— Дайте нам три дня на сборы, — попросил Джаг Джаганиг.
— Как насчет пяти тысяч? — решительно произнес Тадзей. — Почему бы сразу не выдать деньги, чтобы мы могли сейчас ими воспользоваться?
Рейш колебался лишь какую-то долю секунды.
— Что ж, вам приходится верить мне, а мне — вам. — И выдал изумленным локхарам по пятьдесят пурпурных цехинов, каждый из которых стоил сто белых.
— Отлично! — произнес Джаг Джаганиг. — Итак, запомните все! Никому ни слова! Кругом шныряют шпионы! Особенно подозрительно выглядит незнакомец в гостинице, одетый как яо.
— Что такое? — воскликнул Рейш. — Молодой человек с темными волосами, очень элегантный и изысканный?
— Да, он самый. Парень все время наблюдает за танцами на площади и не произносит ни слова.
Рейш вместе с Зарфо, Анахо и Тразом вошли в гостиницу. В полутемной комнате сидел Хелссе, вытянув под массивным столом длинные ноги в обтягивающих бриджах из черной саржи. Он задумчиво смотрел на площадь, где чернокожие беловолосые парни и белокожие черноволосые девушки кружились и весело смеялись, освещенные янтарным светом солнца.
— Хелссе! — окликнул его Рейш.
Яо даже не шевельнулся.
Рейш подошел поближе.
— Хелссе, ты слышишь меня?
Хелссе медленно повернул голову. Его глаза были похожи на куски черного стекла, взгляд ничего не выражал.
— Давай поговорим, Хелссе! Ну же, говори!
Хелссе открыл рот, напрягся, но из горла вырвался лишь печальный полувсхлип-полухрип. Рейш отшатнулся. Яо безразлично посмотрел на него, затем вновь повернулся и вперил взгляд в окно.