Они пересекли зал и приблизились туда, где, вжавшись в стену пещеры, притаился Рейш. Группа остановилась в десяти футах от него. Теперь Адам слышал весь разговор.
— ...доставка. Это неизвестно; ничего не нашли, — говорил первый монотонно, но в голосе его явственно слышалось беспокойство.
Другой произнес:
— В туннеле никого не было. Если допустить, что оплошность совершили перед тем, как опустить мешок, это послужит необходимым объяснением.
— Неточность, — объявил надзиратель. — Мешок не опустили бы.
— Неточность допущена так или иначе. Туннель был безлюден.
— Он все еще здесь, — заявил первый. — Иного объяснения нет.
— Если только не проник через туннель в секретную штольню, известную ему.
Надзиратель выпрямился, прижав руки к бокам.
— Мне неизвестно о существовании такой штольни. Объяснение неубедительно. Вы должны провести новые, особо тщательные поиски; я запрошу сведения о возможности существования секретного прохода.
Смотрители туннелей медленно повернулись и двинулись вдоль пещеры; огоньки, обозначавшие их продвижение, плавно покачивались вверх и вниз, взад и вперед. Рейш напрягся: наступил критический момент. Повернувшись к стене, надзиратель непременно увидит Рейша, застывшего в восьми футах от него. В ином случае Адам временно избежит опасности. Имеет ли смысл сейчас напасть на него? Но четверо все еще неподалеку; вскрик, стон, шум схватки привлекли бы их внимание. Рейш сдержал себя.
Надзиратель повернул в сторону от Адама. Медленно ступая, он пересек пещеру и вошел в один из боковых туннелей. Рейш последовал за ним, перебегая от тени к тени на цыпочках. Он внимательно посмотрел вдоль прохода. Каждая стена представляла собой пласт пи-роксилита. Великолепные, сверкающие как бриллианты, ограненные кристаллы выступали то тут, то там, некоторые составляли до тридцати сантиметров в диаметре. Красновато-коричневые, черно-коричневые, зеленовато-черные камни были искусно отполированы, чтобы выявить всю их красоту. Огромные усилия затратили на отделку туннеля. За этими кристаллами очень удобно прятаться; Рейш бесшумно устремился вдогонку за удаляющейся фигурой, надеясь захватить Прислужника врасплох и пригрозить расправой: примитивный план, конечно, но сейчас ничего лучшего в голову не приходило... Надзиратель остановился, и Адам сразу прыгнул за выступ блестящих кристаллов оливкового цвета. Оглядев туннель, Прислужник Пнумов коснулся маленького камня, затем другого. Часть стены сдвинулась. Он зашел внутрь, проход закрылся. Никого. «Момент упущен», — горько подумал Рейш. Почему он медлил? Надо было наброситься на Прислужника, когда тот остановился.
Адам осмотрел туннель. Ни души. Он побежал вперед и через триста футов оказался на краю огромной шахты. Далеко внизу поблескивали мутные желтые огни и двигались какие-то объекты, разглядеть которые отсюда было невозможно.
Рейш вернулся к проходу, через который скрылся Прислужник Пнумов. Остановился, лихорадочно пытаясь придумать, что делать дальше. В его отчаянном положении любые попытки могли привести к гибели, но самое опасное — бездействовать. Адам коснулся кристаллов, как только что надзиратель. «Дверь» сдвинулась в сторону. Рейш отпрянул, готовый ко всему. Перед ним открылось просторное помещение, нечто вроде зала для совещаний, исходя из того, как оно обставлено: круглый стол посередине, вокруг — сиденья, у стены полки и шкафы.
Он шагнул через порог; «дверь» бесшумно встала на место. Светящиеся нити на потолке ярко освещали комнату: стены тщательно обтесаны и отполированы, чтобы выделить кристаллическую структуру скалы. Справа шел изгибающийся, отделанный белым коридор. Оттуда донеслись приглушенные звуки быстрых шагов. Рейш, у которого нервы были напряжены как у взломщика, в панике огляделся, куда бы спрятаться. Подбежал к стенному шкафу, распахнул дверцу, отодвинул в сторону висящие на вешалках черные плащи и втиснулся внутрь. От одежды исходил затхлый запах. Рейш съежился и прикрыл дверцу.
Шло время. Мускулы живота начало сводить от напряжения. Надзиратель вернулся в комнату и замер, словно погруженный в глубокую задумчивость. Странная широкополая шляпа затеняла суровое невозмутимое лицо с правильными чертами. Рейш подумал о других людях на Тчаи; все, оказавшиеся рабами или слугами других рас, постепенно менялись, все более походя на хозяев. Страшные в своей нелепости дирдирмены, звероподобные часчмены, вероломные и жадные «сверхцивилизованные» ванкхмены... Человеческая сущность всех, за исключением, пожалуй, Безупречных, осталась незатронутой. Прислужники Пнумов не претерпели видимых физических изменений, зато психика неузнаваемо преобразилась. Они казались невероятно чуждыми, непохожими на других представителей нашей расы.