— Беги! — скомандовал Адам.
Они помчались по священной роще, отбросив шляпы и маски. Позади слышались злобные крики. Но кхоры не преследовали их, возможно из-за того, что были голыми[10].
Рейш и Зэп-210 достигли опушки рощи и остановились перевести дыхание. Голубая луна всходила сквозь обрывки облаков; остальное небо было чистым.
Зэп-210 подняла голову.
— Что это за маленькие огоньки?
— Звезды. Далекие солнца. Вокруг большинства вращаются целые семейства планет. Одна из них по имени Земля — родина людей, к которым принадлежим мы с тобой. Дирдирмены, часчмены и эти кхоры — все происходят от человеческой расы.
— Откуда ты все это знаешь? — спросила Зэп-210.
— Когда-нибудь я тебе расскажу. Не сегодня.
Они двинулись в путь, шагая под звездным небом. Рейш испытывал странное чувство. Он словно вновь стал юношей и гулял сейчас по зеленым лугам Земли со стройной девушкой, вскружившей ему голову. Иллюзия была такой полной, что он взял за руку шедшую рядом Зэп-210. Она окинула его усталым взглядом, в котором читалось явное неодобрение, но протестовать не стала, приняв безропотно еще один непонятный обычай гхиана.
Рейш постепенно пришел в себя. Он на Тчаи, а его спутница... Он прогнал непрошеную мысль. Словно почувствовав изменившееся настроение Адама, Зэп-210 резко вырвала руку; может быть, на несколько мгновений и ей овладели сладкие грезы и теперь она злилась на Рейша?
Они продолжали путь молча. Когда голубая луна нависла прямо над головой, добрались до мыса из песчаника и нашли у его подножия защищенную от ветра нишу. Закутавшись в плащи, путники кое-как устроились на кучах песка. Рейш не мог уснуть. Он лежал, разглядывая небо и прислушиваясь к дыханию девушки. Она тоже не спала. Почему он решил так внезапно бежать из рощи, несмотря на грозящую им погоню и смерть? Чтобы защитить невинность девушки? Смешно. Он повернулся: ее лицо — бледное пятно, омытое лунным светом, — обращено к нему, глаза открыты.
— Никак не могу уснуть, — сказала она тихо. — Я слишком устала. Поверхность меня пугает.
— Иногда она пугает и меня, — признался Адам. — Но неужели ты хотела бы вернуться в Убежище?
Как обычно, она ответила уклончиво:
— Я не понимаю того, что вижу. Не понимаю себя... Никогда не слышала такого пения.
— Вечные песни, над которыми не властно ни пространство, ни время, пришедшие, быть может, с древней Земли.
— Они показываются друг другу, сняв одежду! Так себя ведут все люди на поверхности?
— Нет, не все.
— Но почему они так поступали?
«Рано или поздно ей придется узнать о человеческой биологии. Но не сегодня, не сегодня!»
— Это не имеет особого значения, — пробормотал он. — Наши тела не так уж отличаются друг от друга...
— Но почему они выставляют себя напоказ? В Убежище мы всегда носили одежду и старались избегать «неподобающего поведения».
— А что это такое?
— Вульгарные жесты, непристойная интимность. Люди касаются, играют друг с другом... Все это так глупо.
Рейш осторожно подбирал слова:
— Но, может быть, это нормальное поведение, естественное, как сон, утоление жажды и голода? Ты никогда не вела себя неподобающим образом?
— Конечно нет!
— И никогда об этом не думала?
— Не думать нельзя.
— Неужели не было молодого человека, с которым тебе хотелось бы познакомиться поближе?
— Никогда! — Зэп-210 была явно шокирована.
— Ну, сейчас ты на поверхности, и все может сложиться по-другому... А теперь лучше спи. Вполне возможно, что завтра кхоры всем городом устроят на нас охоту.
Рейш наконец заснул. За ночь он проснулся только однажды. Голубая луна села, небо было темным. Издалека, с равнины, доносились печальные взвизги ночных собак. Он плотнее закутался в плащ; Зэп-210 вдруг сонно прошептала:
— Я боюсь неба.
Рейш придвинулся к ней поближе, протянул руку и погладил девушку по шелковистым густым волосам. Она вздохнула и расслабилась. Адаму хотелось защитить ее, укрыть от всех опасностей...
На востоке появился слабый красновато-коричневый отблеск, превратившийся постепенно в лиловое, а потом — янтарное сияние, разлившееся по небу. Наступил рассвет. Пока Зэп-210 сидела, кутаясь в плащ, Рейш обследовал кошельки, позаимствованные у кхоров, и с радостью обнаружил девяносто пять цехинов, больше, чем ожидал. Он выбросил дротики — острые железные стрелки длиной в двадцать сантиметров, с оперением на конце; кинжал заткнул за пояс.
Они двинулись вверх по склону и скоро добрались до гребня. Карина-4269 ярко освещала местность: перед ними открылся еще один изгиб берега, небольшое болото. Вдали виднелся новый мыс. Селение кхоров раскинулось на склоне холма слева. Прямо под ними через болотце к морю, змеясь, протянулись мостки — хрупкая конструкция из шестов, канатов и досок, то и дело раскачивавшаяся. Бурное течение образовало водоворот у подножия мыса. К тонким шестам привязано полдюжины лодок, похожих на рыбацкие плоскодонки с парусами. Рейш взглянул на деревню. Над черными железными крышами то тут, то там поднимался дым: если бы не это, селение казалось бы вымершим. Рейш принялся рассматривать лодки.