— Почему ты на меня так смотришь? — спросила девушка.
У Рейша не повернулся язык сказать, что в тот момент он вспомнил, какой увидел ее в первый раз: нервный, бледный и тощий подросток, закутанный в черный плащ. Она сохранила что-то от прежней Прислужницы: задумчивость, неизбывную тоску в глазах, но лицо покрывал загар; черные волосы завивались кокетливыми кудряшками.
— Мне кажется, — произнес Рейш, — это платье тебе к лицу.
Ее губы чуть дрогнули, затем растянулись в улыбке.
Они вышли на набережную, направились к кораблю. В салоне нашли молчаливого капитана, изучающего счета.
— Вы хотите заказать места до Казаина? Осталась только большая каюта за семьсот цехинов или две койки в общей каюте за две сотни.
Глава 9
На Втором море был мертвый штиль. «Нхиахар», приводимый в движение мотором, вышел из бухты; вскоре Урманк растаял вдали, словно мираж.
Корабль двигался бесшумно, если не считать бульканья воды под кормой. Кроме них, единственными пассажирами оказались две старухи с бледными, словно восковыми, лицами, закутанные в серые шали. Они ненадолго появлялись на палубе, затем снова скрывались в своей маленькой темной каюте.
Рейшу очень понравилась просторная каюта. Она занимала середину корабля; три больших окна выходили на море за кормой. В альковах по левому и правому борту стояли удобные кровати, такие же мягкие, как и прочие на Тчаи, разве что белье оказалось не слишком свежим. В центре располагался массивный стол из черного резного дерева, возле него пара таких же массивных стульев. Зэп-210 выказала мрачноватое одобрение. Сегодня она надела белые штаны с оранжевой блузкой. Девушка казалась взвинченной и напряженной. Движения ее были какими-то нервными и резкими — она то суетилась, то застывала на месте, сплетя пальцы.
Рейш тайком наблюдал за ней, пытаясь разобраться в настроении спутницы. Она избегала его взгляда.
— Тебе нравится этот корабль? — наконец не выдержал Адам.
Она угрюмо пожала плечами.
— Никогда раньше не видела ничего подобного.
Девушка подошла к двери, обернулась к нему с насмешливой полуулыбкой, полугримасой и вышла на палубу.
Рейш пожал плечами, окинул взглядом каюту и последовал за ней.
Зэп-210 стояла, облокотившись на перила и глядя назад. Рейш уселся неподалеку на скамейку и притворился, что греется в бледных янтарных лучах солнца, раздумывая тем временем о ее нынешнем состоянии. Она женщина, значит, по природе своей отвергает логику, но ее поведение нельзя объяснить даже так! Конечно, представления о жизни бывшей Прислужницы сформировались в Убежище, но, выйдя на поверхность, она отказалась от старых привычек и прежних взглядов, как змея сбрасывает кожу. «При этом, — подумал Рейш, — она отбросила и свое «я», а новая личность еще не раскрылась». Мысль обеспокоила Адама. Часть очарования девушки заключалась в ее невинности, бесхитростной прямоте, открытости... Открытости? Рейш скептически хмыкнул. Ну нет! Он подошел к Зэп-210 и встал рядом.
— О чем ты так глубоко задумалась?
Она бросила на него холодный взгляд.
— Я думала о себе и гхиане. Вспоминала время, проведенное в туннелях. Теперь я знаю, что в Убежище была еще незрелой. Все эти годы, что я ползала по проходам, словно червь, люди на поверхности наслаждались многообразием красок этого мира, свежим воздухом, солнцем, жили полнокровной жизнью!
— Так вот почему ты так странно себя ведешь!
— Нет! — воскликнула она с неожиданной горячностью. — Вовсе нет! Причина — твоя скрытность! Ты мне ничего не рассказал. Я понятия не имею, куда мы едем, что ты собираешься сделать со мной.
Рейш хмуро уставился на черную бурлящую воду.
— Мне это и самому до конца не ясно.
— Но хоть что-то ты должен знать!
— Да... После того, как мы доберемся до Сивиша, я хочу вернуться к себе домой, в далекие края.
— А что будет со мной?
Как раз этого вопроса он боялся.
— Я сомневаюсь, что ты захочешь поехать со мной, — как-то неуверенно сказал он.
В ее глазах блеснули слезы.
— А куда мне еще идти? Стать посудомойкой? Или гжиндрой? А может, надеть оранжевый кушак, как в Урманке? Или просто умереть?
Она резко повернулась и зашагала к носу корабля мимо группы широколицых матросов, исподтишка наблюдавших за сценой.
Рейш вернулся на скамейку. День клонился к вечеру. Черные тучи на севере принесли холодный ветер. Поставили паруса, корабль устремился вперед. Зэп-210 со странным выражением лица прошла на корму, с немым упреком посмотрела на Рейша и спустилась в каюту.
Рейш пошел за ней. Девушка лежала на постели.