Рейш, собрав все силы, повернулся на живот, потом встал на колени. Ощупью нашел острый край скалы и стал тереть об него веревки, которыми были стянуты руки. Казалось, этому не будет конца. Запястья покрылись кровавыми ссадинами, голова раскалывалась от боли; им овладело ощущение нереальности всего происходящего, как это бывает в кошмаре. Казалось, он слился с ночной темнотой и черными скалами в единое целое. Потом в голове немного прояснилось, и он продолжал пилить веревки острым камнем. Наконец волокна поддались; руки освободились.
Несколько минут он сидел неподвижно, сгибая пальцы, расправляя мускулы. Потом наклонился, чтобы развязать ноги, — очень трудно было проделывать это в полной темноте.
Затем он поднялся на ноги и стоял, качаясь, держась за скалу, чтобы не упасть. Над гребнем самого высокого холма взошел Браз, осветив долину бледным сиянием. С трудом взобравшись по склону, Рейш в конце концов выбрался на дорогу. Он, прищурясь, посмотрел вперед, потом оглянулся. Сзади лежали склады Садно; впереди, неизвестно, на каком расстоянии, катился скрипящий возок, — скрип-скрип, скрип-скрип, — может быть, звуки раздавались быстрее, чем раньше: жрицы, без сомнения, уже обнаружили его исчезновение. Почти наверняка в этой повозке находилась Илин-Илан. Рейш, хромая и покачиваясь, пошел вперед самым быстрым шагом, на который только был способен в его теперешнем состоянии. По словам Баояна, до перекрестка можно дойти за полдня, а храм находится еще дальше, неизвестно где. Очевидно, дорога, по которой везли Рейша, была кратчайшим путем.
Дорога начала подниматься, повернула под углом к ущелью между двумя невысокими горами. Он не надеялся перегнать повозку, которая двигалась с неизменной скоростью: топ, топ, топ, мягко ступали по земле восьминогие твари, впряженные в повозку. Рейш дошел до ущелья и остановился передохнуть, потом снова пустился в путь, спускаясь к покрытому лесом плоскогорью, почти неразличимому в чернильно-синем свете Браза. Деревья поражали своей невиданной красотой: их стволы, светящиеся белизной, поднимались спиралью, бесчисленными витками, иногда сплетаясь с такими же спиральными стволами соседних деревьев. Листва блестела черным лаком, и каждое дерево заканчивалось сверкающим в темноте шарообразным выростом.
Из леса доносились странные звуки: кваканье, хрипы и стоны, полные почти человеческой тоски, и Рейш то и дело замирал на месте, держа руку на сумке, где лежала батарейка.
Браз скрылся за лесом; жесткие листья сверкали металлическим блеском, лучи голубой луны кое-где проглядывали сквозь ветки, словно сопровождая Рейша.
Он двигался шагом, потом переходил на бег, трусил рысцой, снова шел широкими шагами. В воздухе над ним неслышно скользило какое-то крупное бледное создание. Оно казалось хрупким, словно бабочка, с большими мягкими крыльями и круглой, как у ребенка, головой. Иногда Рейшу казалось, что он слышит поблизости звук торжественных песнопений, но когда он остановился и прислушался, кругом царила полная тишина. Рейш продолжил путь, стараясь преодолеть странное чувство нереальности; ему казалось, что все, что он видит перед собой, — лишь плод его воображения, и ноги несут его не вперед, а назад, как бывает в кошмарах.
Дорога резко пошла на подъем, подведя его к узкому ущелью. Когда-то это ущелье загораживала высокая каменная стена, сейчас от нее остались лишь руины. Сохранился только высокий портал, под которым проходила проезжая дорога. Рейш остановился, охваченный бессознательным беспокойством. Все шло слишком гладко или это только кажется?
Он бросил камень в проход. Никакой реакции. Но все же Рейш сошел с дороги и очень осторожно перелез через полуразрушенную стену, крепко прижимаясь к скале. Портал внушал ему подозрение. Сделав примерно сотню шагов, вернулся на дорогу. Он оглянулся, но если внутри портала и таилась какая-нибудь опасность, в темноте ее трудно было заметить.
Он упорно шел вперед. Каждые несколько минут останавливался и прислушивался. Стены ущелья раздвинулись и стали ниже, небо словно приблизилось, незнакомые созвездия Тчаи осветили серый камень горных склонов.
Что там впереди: зарево в небе? Шум, какой-то странный ропот, визгливые и вместе с тем грубые звуки. Рейш, спотыкаясь, побежал вперед. Дорога пошла еще выше и сделала крутой поворот на склоне. Адам внезапно остановился, пораженный зрелищем, странным и диким, как сама планета Тчаи.