Когда он проснулся, повозка легонько подскакивала на выщербленной мостовой Перы. Они въехали на центральную площадь у подножия цитадели. Повозка приблизилась к виселице, и Рейш увидел, что на веревках болтаются восемь новых висельников: щелкуны, чьи пестрые наряды, запачканные и разорванные, казалось, специально напялены на них, чтобы поиздеваться. Траз небрежно объяснил Рейшу, как было дело:
— Они решили выйти из своей крепости и со смехом сбежали вниз, размахивая руками, как будто все это только шутка. Они были страшно возмущены, когда ополченцы схватили их и вздернули! Подохли, так и не поняв, что жаловаться тут надо только на себя.
— Значит, сейчас там никто не живет, — сказал Рейш, глядя вверх на массивное нагромождение камней и цементных блоков.
— Насколько я понимаю, ты захочешь жить здесь.
В голосе Траза слышалось явное неодобрение. Рейш улыбнулся, Онмале частенько напоминала о себе.
— Нет. Здесь жил Нага Гохо. Если мы поселимся во дворце, люди подумают, что у них появилась новая компания щелкунов.
— Это хороший дворец, — заметил юноша, на этот раз нерешительно. — Там много интересных вещей... — Он вопросительно взглянул на Адама. — Кажется, ты действительно решил стать правителем Перы?
— Да. Кажется, решил.
На постоялом дворе «Мертвая степь» Рейш тщательно растерся маслом, мелким песком и просеянным пеплом, чтобы отбить противный запах, въевшийся в кожу. Потом ополоснулся холодной водой и снова растерся песком, думая о том, что одним из первых его нововведений в Пере, а может быть, и на всей планете Тчаи станет употребление мыла. Неужели на Тчаи неизвестна такая простая вещь, как мыло? Он должен спросить Дерл, или Илин-Илан (сколько еще у нее имен?), пользуются ли мылом в Кете.
Чисто вымывшись, побрившись, надев свежее белье и новые башмаки из мягкой кожи, Адам позавтракал овсянкой и тушеным мясом в общей комнате. Перемены бросались в глаза. Прислуга постоялого двора обращалась к нему с подчеркнутым уважением, все присутствующие разговаривали тихо, искоса поглядывая на нового повелителя.
Рейш заметил группу людей, стоящих во дворе, которые о чем-то говорили между собой и время от времени заглядывали в открытую дверь общей комнаты. Когда Рейш поел, они вошли и выстроились перед ним в ряд.
Рейш оглядел их, узнав некоторых. Они присутствовали на казни Нага Гохо. Один из них был желтокожим и тощим, с горящими черными глазами. «Из болотных», — подумал Рейш. Еще один принадлежал то ли к часчменам, то ли к серым людям. Третий — типичный представитель последних — среднего роста, лысый, с восковой кожей, мясистым носом-картошкой, блестящими выпученными глазами. Четвертый — старик из какого-то кочевого племени, изможденный, брон-зовокожий, выделяющийся своеобразной гордой красотой; пятый — коренастый и плотный, с руками, свисающими почти до колен: трудно определить его происхождение. Старик оказался прирожденным оратором.
— Мы — комитет пяти, — начал он немного хриплым голосом, — нас выбрали люди Перы, как ты и посоветовал. Мы долго держали совет между собой. Ты оказал нам большую помощь, покончив с Нага Гохо и щелкунами, и мы хотим назначить тебя правителем Перы.
— Подчиняющимся нашим советам и запрещениям, — уточнил тот, что был помесью часчмена с серым.
Рейш все еще не пришел к окончательному решению. Откинувшись назад на своем стуле, он оглядывал членов комитета и думал, что редко встречал людей, столь мало похожих друг на друга.
— Все не так просто, — сказал он наконец. — Вы можете отказаться поддерживать мои планы. Я не соглашусь на ваше предложение до тех пор, пока не получу гарантий вашей поддержки.
— Поддержки каких планов? — осведомился серый.
— Перемен. Решительных перемен.
Члены комитета пяти недоверчиво смотрели на Рейша.
— Мы не любим перемены, — пробормотал часчмен. — Жизнь и так очень тяжелая — мы не можем рисковать.
Кочевник насмешливо рассмеялся.
— Рисковать? Мы должны приветствовать любые изменения! Изменения могут быть только к лучшему! Давайте послушаем, что он нам предлагает.
— Очень хорошо, — согласился часчмен. — Послушать всегда полезно; нас ведь никто не заставляет делать все, что он скажет.
— Я разделяю мнение этого человека, — сказал Адам, указав на старика. — Пера сейчас — куча развалин. Люди здесь живут, как будто постоянно скрываются от кого-то. У них нет ни гордости, ни чувства собственного достоинства, они живут в норах, грязные и невежественные, ходят в лохмотьях. И что хуже всего, им все это безразлично.