— Гозед, — сказал капитан в ответ на вопросительный взгляд Рейша. — Мы остановимся здесь на пару часов. Никогда не бывали в Гозеде?
— Никогда.
— Вы будете удивлены. А может быть, и нет. — Капитан внимательно оглядел собеседника. — Не могу сказать, поскольку обычаи вашей страны мне незнакомы. Может быть, они стали незнакомы и вам? Я слышал, вы потеряли память.
Рейш сделал презрительную гримасу.
— Я никогда не интересуюсь, что думают обо мне другие.
— Да, здесь странные обычаи, — заявил капитан. — Но я, как ни стараюсь, не могу понять, откуда вы родом. Вы какой-то... необычный.
— Я странник, — ответил Рейш. — Кочевник, если хотите.
— Для странника вы иногда слишком уж невежественны. Ну ладно — перед нами лежит Гозед.
Они приближались к острову, который, казалось, становился все выше, вырисовываясь четким силуэтом на фоне ярко-синего неба. Глядя в сканскоп, Рейш различил полосу, идущую вдоль берега, где у деревьев были срезаны листья и обструганы стволы, так, что они казались кривыми. На каждом располагались одна, две или несколько круглых хижин. Под деревьями простиралась полоса серого песка, безукоризненно чистого и разровненного. Анахо осмотрел селение через сканскоп.
— Все почти так, как я ожидал.
— Тебе что-нибудь известно об этом острове? По словам капитана, здесь кроется какая-то тайна.
— Никаких тайн. Жители острова — очень набожные люди, они поклоняются морским скорпионам, обитающим в прибрежных водах. Это твари ростом с человека или даже больше — по крайней мере мне так говорили.
— Почему тогда эти хижины расположены так высоко?
— Ночью скорпионы выходят из моря, чтобы размножаться; они откладывают свои яйца в какое-нибудь живое существо, чаще всего в женщину, которую специально для этого оставляют на берегу. Из яиц вылупляются личинки и заживо пожирают женщину, которую называют «мать богов». На последней стадии, когда боль и религиозный экстаз доводят ее до исступления, она бежит по берегу и бросается в море.
— Не очень-то приятная религия.
Дирдирмен кивнул.
— Но кажется, она нравится жителям Гозеда. Они ведь могли бы сменить ее в любое время. Полулюди очень склонны к подобного рода извращениям.
Рейш не мог сдержать улыбки, и Анахо с удивлением посмотрел на него.
— Могу я узнать, чему ты радуешься?
— Мне пришло в голову, что дирдирмены относятся к Дирдирам так же, как жители этого острова к своим скорпионам.
— Не вижу никакого сходства, — сухо ответил Анахо.
— Все очень просто: и эти островитяне, и вы стали жертвами существ, которые используют людей в своих целях.
— Вот еще! — пробормотал Анахо. — Во многих отношениях ты самый большой путаник из всех, с кем мне приходилось иметь дело. — Он быстро отошел от Рейша и встал на носу корабля, глядя вдаль.
«Постоянный нажим действует на дирдирмена, внушает ему неясное беспокойство», — подумал Рейш.
«Варгаз» осторожно двигался к берегу, прошел вдоль полосы заросших водорослями скал и бросил якорь. Капитан сел в шлюпку и отправился на берег; пассажиры наблюдали, как он говорил с группой мрачных мужчин, совершенно нагих и бледнокожих. На них были только сандалии и головные повязки на иссиня-черных волосах.
Договорившись с островитянами, капитан вернулся на борт. Через полчаса к кораблю подошли две большие лодки; лебедками на борт подняли несколько тюков волокна и связки канатов, на лодки спустили тюки и ящики с товарами. Спустя два часа после прибытия в Гозед «Варгаз» поднял якорь, поставил паруса и вышел в открытое море.
После ужина пассажиры уселись на палубе под фонарем, мерно раскачивающимся на высокой рее, и начали беседу о жителях острова Гозед и их странной вере. Вал Дал Барба, супруга Пало Барбы и мать Хейзари и Эдве, заявила, что их ритуал несправедлив.
— Почему бывают только «матери богов»? Почему эти здоровенные мужчины с каменными физиономиями сами не остаются на берегу, чтобы стать «отцами богов»?
Капитан ухмыльнулся.
— Очевидно, эта честь может принадлежать только дамам.
— Такое никогда не могло бы случиться у нас в Мургене, — возмущенно заявил торговец. — Мы платим приличную сумму нашим жрецам, и они полностью отвечают за то, чтобы умилостивить бога Висму. Так что мы можем ни о чем не беспокоиться.
— Весьма разумная система, — одобрил Пало Барба. — А мы в этом году записались в приверженцы Пансогматического гносиса — очень приличная и достойная почитания религия.
— Она мне нравится гораздо больше, чем Тутеланик, — заметила мать семейства. — Один раз помолишься — и свободен целый день.