С телефоном, скорее всего, придется распрощаться, — подумал он. Если, конечно, Марта не прихватила его с собой. Да плевать — дома валяется другой с тем же набором номеров в памяти. Сейчас его больше занимала эта вроде бы рыбацкая лодка, маячившая вдалеке. Кричать отсюда бесполезно, к тому же там не видно никакого движения, но все-таки шанс. Если пойти влево по берегу, то через некоторое время он окажется намного ближе к рыбакам. Может, тогда и получится.
Он наконец-то смог помочиться — тяжесть, которая все еще давила в паху, отпустила. Развернул бумажку, сунул за щеку леденец, но едва двинулся вдоль берега, все сразу пошло вкривь и вкось. Песчаная полоса оказалась короткой и быстро сменилась зарослями и топкой глиной. Пришлось разуться, закатать брюки и брести по мелководью, потому что соваться в глухие прибрежные заросли было жутко, тем более босиком. При этом следовало держать в поле зрения далекую лодку, а темнота ее мало-помалу заглатывала, пока окончательно не сожрала. Теперь оставалось только гадать, здесь ли еще хреновы рыбачки или давным-давно перебрались на другое место…
Только через час он оказался там, откуда, по прикидке, до невидимой лодки было всего ничего — метров двести. Впереди зачернела горбатая заросшая коса, на конце которой бледно мерцал язык голого песка, вытянутый в озеро. Валентин прошлепал через мелководный заливчик и повернул к оконечности косы. Там он остановился, набрал побольше воздуху и отчаянно заорал:
— Э-эй, на борту! Есть кто живой?..
Ответа не последовало, хотя не слышать его не могли — звук широко раскатился по всему плесу и отразился невнятным эхом от дальнего берега.
— Молчат, гниды! — Валентин сплюнул в воду и снова заорал: — Эй, там, на лодке! Отзовись, блин, будь человеком!..
Темнота промолчала и на этот раз. Он дернулся и заметался по берегу, отмахиваясь от комарья и лихорадочно соображая, что бы еще предпринять. Единственный шанс выбраться отсюда улетучивался на глазах — да и был ли он? Наконец ему удалось взять себя в руки. Валентин остановился, вглядываясь до рези в зеленоватую завесу поднимающегося над плесом тумана.
Слева проступали очертания кустов, правее неподвижной массой стоял тростник, слабо колыхаясь при полном безветрии. Впереди угадывалась открытая вода, издевательски подмигивали редкие огоньки на противоположном берегу, а ближе к тростнику, метрах в пятнадцати от него из воды торчала здоровенная коряга — обломок древесного ствола, зализанный волнами.
Валентин выругался сквозь зубы, помянув рехнувшуюся приблудную сучку, и в ту же секунду боковое зрение дало знать: что-то не так. Мгновенно перевел взгляд: черная коряга в воде едва заметно пошевелилась.
Он не сразу поверил себе, но похолодел. И тут же снова уловил смутное движение, облился потом под сырой одеждой и стал шаг за шагом отступать к зарослям.
— Т-ты… — пролопотал он, заплетаясь языком. — К-кто там? Т-ты к-кто такой?
— Кто-кто… — чуть погодя простуженно заперхало с воды. — Лезут тут всякие… Я-то, дурак битый, напугался — рыбнадзор, думаю, все, ща повяжут… Ты какого ляда тут делаешь?
Коряга сдвинулась с места и побрела к берегу, хлюпая забродами и постепенно обретая очертания малорослого мужчины в ватнике и вязаной шапке, надвинутой чуть не до переносья. В двух шагах от Валентина он остановился, оглядел его с головы до ног, только что не обнюхал, и поинтересовался:
— Ну, и откуда ты такой взялся?
— Из Шаур, — Валентина уже отпустило настолько, чтобы связно отвечать. — Заблудился. Лес тут у вас, не поймешь ни черта…
— Лес, — фыркнул мужичонка. — Кошку высечь нечем. Так ты что, из этих, из крутых, что ли?
— Вроде нет. — Рыбак, судя по виду, был местный и попал сюда явно не на летающей тарелке. — В гости приехал, с компанией. Ну, приняли малость, решили прокатиться по озеру… Я и отбился.
— Чего ж они тебя не искали? — в голосе ночного рыбака звучало подозрение.
— Да я это… закемарил, — нашелся Валентин. — Может, и искали. А вас, простите, как звать?
— Это ж еще зачем? — насторожился рыбак. — Ну, допустим, Фомич.
— Ага. А меня — Николай. У вас что, и лодка тут?
Рыбак засопел, порылся в кармане ватника, присел на корточки и чиркнул зажигалкой в горсти. Затянулся короткой сигареткой, пряча огонек за полой, и только после этого спросил:
— Лодка-то зачем?
— Так ясно ж, — еще не веря удаче, воскликнул Валентин. — Мне на тот берег — кровь из носу. Выручай, Фомич, на бутылку дам.