— Хватит болтовни! — Савелий Максимович поднялся. — Родион, захвати брезентовую куртку, ступай в гараж, возьми там пару фонарей. Они на нижней полке справа. Жди меня на причале. Я скоро буду. На веслах далеко не уйдешь, но, по крайней мере, осмотрим ближний берег с воды.
Как только сын скрылся за дверью, полковник повернулся к жене и досадливо проговорил:
— И ты прекрати квохтать, Инна! Тоже ступай вниз. Займись Александрой и Сергеем. Делай что хочешь — пой, пляши, пои водкой, но они не должны знать, что мы с Родионом ушли на озеро. Пусть сидят и ждут. И ни ползвука, поняла? Никаких предположений, версий, домыслов — иначе они окончательно запаникуют…
После того как кабинет опустел, Савелий Максимович отпер замок оружейного ящика, извлек приклад и стволы «Блейзера» и в считанные секунды собрал. Протянул руку за патронами — и тут взгляд полковника упал на полированный ящичек, в котором он держал пистолеты. Тот был открыт. «Макаров» оставался на месте, не хватало маленького «браунинга-бэби».
«Так, приехали…» — сказал себе Смагин, уже не особенно удивившись. Запирая оружейный сейф, он сунул ключ не на обычное место, а в брючный карман, после чего, держа карабин стволом вниз, быстро прошел по коридору в свою спальню, включил бра и распахнул дверцы шкафа. Натягивая джинсы и непромокаемую куртку, он слышал голос жены, который доносился снизу даже сюда…
Сергей от спиртного отказался, Александра же была не против: у нее внутри все напряглось и застыло, как сжатая с огромной силой стальная пружина. Муж о чем-то вполголоса говорил с суетливой, фальшиво бодрящейся невесткой, а она никак не могла избавиться от мысли, что случилось что-то страшное, — и не с кем-нибудь, а с младшим братом. О дочери Александра беспокоилась меньше. В голову лезло всякое: намотали на винт браконьерскую сеть, полезли в воду распутывать, брату стало плохо, а Марта растерялась… или отказал мотор, пошли берегом, в темноте столкнулись с пьяными отморозками. Да мало ли что могло случиться в безлюдном месте! Марта плавает как рыба, в отличной форме, а Валентин едва умеет держаться на воде и боится глубины…
Она никогда не могла забыть, как брат однажды исчез. Ему было восемь, ей столько же, сколько Марте сейчас, и в ту давнюю ноябрьскую ночь Александра впервые в жизни пережила ужас утраты единственного близкого человека.
Савелий в ту пору уже служил на Дальнем Востоке. Уехал он туда, прихватив с собой их беспутную молодую соседку, которую они с отцом долгое время делили на двоих. А спустя недолгое время соседка вернулась, и у папаши окончательно сорвало крышу. Надо полагать, получил от ворот поворот. Он все чаще стал приезжать с работы пьяным — не под мухой, как обычно, а до полного скотства. В таком состоянии он неизменно распускал руки.
Она уже научилась давать отпор или прятаться от его чугунных, не знающих пощады кулаков, но теперь и Валентин, неожиданно справившись с детским страхом, начал огрызаться и писклявым петушком наскакивать на отца.
В тот день, в середине недели, ничто не предвещало грозы. Вдвоем с братом они приготовили ужин, отец задерживался в училище. Но когда грохнула входная дверь, что-то рухнуло с вешалки и понеслись проклятия из прихожей, Саша поняла, что беды не миновать. Отец найдет повод, неважно какой. Поэтому и шепнула Валентину: «Беги скорей, закройся в комнате!» — «Вот еще, — прошипел младший, бледнея, — пусть только тронет, я его зарежу…» — «Глупый ты, — сказала она, — он же как буйвол. Он просто сотрет тебя в порошок. У тебя еще старые синяки не сошли. Прячься!» — «Хоть бы он сдох! — выкрикнул брат. — Я его ненавижу!..» — «Это кого ты тут ненавидишь? — отец, пошатываясь, стоял на пороге кухни. — О ком ты, щенок, смеешь так говорить?» Валентин побледнел, выпрямился во весь свой росточек, а Саша, до крови закусив губу, чтобы справиться с дрожью, тоже вскочила: «Папочка, мой руки, я мигом накрою, все горячее!»
То, что произошло потом, было предсказуемо и неизбежно. Отец отшвырнул ее в угол и наотмашь ударил брата в лицо с такой силой, что у Валентина хлынула кровь из носа и разбитых губ, затем схватил сына за руку и поволок к себе. Дверь захлопнулась, и сколько она ни билась в нее, захлебываясь слезами, отец не открыл. Самое страшное, что оттуда не доносилось ни звука, — или от отчаяния Саша просто оглохла.
«Он убьет Валика…» — тупо подумала она, опускаясь на пол у двери. Однако брат вскоре вышел из комнаты, обогнул сестру, словно не узнавая, и она услышала, как полилась вода из крана в ванной. Потом торопливые шаги, возня в прихожей и грохот захлопнувшейся входной двери.