«Скорая» прибыла через семь минут. Из нее выпрыгнул энергичный улыбчивый паренек, обежал машину и вытащил сложенные носилки. К нему присоединился водитель; тем временем Зои и след простыл. Мимо Александры к подъезду озабоченно прошагала худая очкастая женщина в белом халате с чемоданчиком и никелированным биксом в руках.
— Это я вызвала «скорую»! — закричала Александра, вскакивая.
Женщина обернулась и сказала:
— Идем, девочка, отведешь нас…
Вся бригада поднялась на третий, не дожидаясь, пока спустится лифт. Дверь их квартиры была не заперта, отец с перепуганным опухшим лицом топтался в прихожей и сразу же сунулся помогать нести носилки, но его выставили в кухню вместе с дочерью.
Однако Александра тут же вырвалась из рук отца и бросилась к приоткрытой двери комнаты, где на полу лежала мама.
«Перекладывайте по моей команде, — послышался голос врача. — Она без сознания, кровопотеря большая… Давайте в машину, а я по-быстрому опрошу мужа…»
Александра хотела войти, но ее снова оттеснили в коридор. Женщина в белом халате с какими-то листками в руках торопливо прошла в кухню, а мимо, к входной двери, пронесли маму: закрытые глаза глубоко запали, волосы растрепаны, до подбородка укутана серым казенным одеялом…
Вот и все.
Через три недели отец привез домой ее младшего брата — Валентина.
Уступив просьбе Савелия, какое-то время малыша кормила грудью соседка Зоя. Согласилась она без особой охоты, однако молока в ее пухлой груди хватало на двоих, а деньги были нужны. Поэтому Александра, с тех пор как мама корчилась на полу в луже крови, виделась с Зоей каждый день, но никогда с ней не заговаривала и даже не глядела в ее сторону. Пока Валентину не исполнилось полгода, она жила в каком-то оцепенении, ожидая возвращения матери, напряженно прислушиваясь то к гудению лифта, то к шагам на лестничной площадке, то к разговорам взрослых.
Еще до того, как младшего брата привезли из роддома, Клавочка отправила к ним в помощь тетку Галину, а заодно — нарядную коляску и гору детских вещей. Отец теперь постоянно запирался в своей спальне, Александру переселили в гостиную, а ее комнату освободили от хлама, вымыли и выскоблили. Теперь здесь стояла у стены детская кроватка, рядом — пеленальный столик, а еще — ночник и кушетка для тетки. Только спустя два года Александра снова туда перебралась.
На похороны матери ее не взяли, — она осталась дома на попечении бабушки, которая уже на следующий день утром собиралась к себе в Гнилушку.
Обе они были на кухне, бабушка с выражением крайней брезгливости что-то перемешивала в огромной салатнице.
— А где сейчас моя мама Надя? — задумчиво спросила Александра.
— Бедная девочка. — Клавочка поморщилась, опустилась на табуре и сломала две спички, прикуривая. — Твоя мама на небе. Ей лучше, чем нам.
Александра внимательно посмотрела в открытое окно, куда уплывали волокна сизого дыма.
— Неправда, — сказала она, — мама в больнице, ее увезла «скорая», я сама ее вызвала. Я подожду, когда она приедет.
— Жди. — Бабушка вздохнула. — Чего тебе еще остается?
Позже она подслушала, что ее младший братец родился раньше срока, весил меньше двух килограммов и оказался хоть и синюшным, однако вполне здоровым. Когда его привезли, Александра все увидела собственными глазами, и маленький Валентин поначалу не вызвал у нее никаких чувств, кроме отвращения, смешанного с жалостью. Он беспрерывно пищал, потом, немного окрепнув и набравшись сил, начал орать по ночам; у него было несчастное некрасивое лицо, с которого не сходило такое выражение, будто ему вовсе не хочется жить…
Отец отдал ее в детский сад, но Александра, не проходив и трех недель, подцепила ветрянку и сразу же была отправлена в деревню. Однако и там заниматься ею было некому, поэтому вскоре она вернулась домой. Близилась зима, довольно-таки суровая, и на улицу Александра выходила редко.
Унылое течение ее маленькой жизни круто изменила тетка Галина, которая теперь управлялась с двумя детьми. Однажды, когда Валику было месяца четыре и соседка Зоя, накормив его, быстро ушла, тетка позвала Александру.