Вот только быть его тут не должно было. Я ушла ото всех подальше вовсе не для того, чтобы найти себе собеседника. Хотя он и немало отвлек меня от всей чудовищной ситуации, в которую я угодила…
— У меня для вас хорошая новость, — проговорила ровным, безразличным тоном, выныривая из своих мыслей. — Праздник окончен. Вы можете с чистой совестью уезжать.
Похоже, эти слова его весьма удивили. Потому что он снова выгнул вопросительно одну светлую, но чётко очерченную бровь, и поинтересовался:
— Уже? А что случилось?
Ответить я не успела. В этот самый момент из-за живой изгороди показался Саша, и, даже не заметив присутствия постороннего человека, сходу набросился на меня с претензиями:
— Настя! Еле нашёл тебя… Объясни мне, какого хрена ты сегодня устроила???
Глава 5
Я смотрела на мужа во все глаза, пораженная до глубины души абсурдностью всего происходящего. С какой же бесконечной наглостью, с какой беспокопромиссной самоуверенностью он на меня нападал!
Можно было даже засомневаться в собственной адекватности, но я, к счастью, была ещё пока в своём уме. Поэтому, не скрывая удивления и возмущения, переспросила:
— ЭтоЯустроила? Ты ничего не попутал, Боровицкий?
Он сложил руки на груди, хмуро бросил:
— Ну конечно, ты. Пришлось ещё и бежать за тобой…
Я слушала его, не веря собственным ушам, а к горлу стремительно подступал истерический смех.
— Да ты, я смотрю, не слишком-то торопился меня догнать! — парировала, зачем-то продолжая этот бредовый, бессмысленный диалог.
— Это потому, что мне пришлось отмываться после твоего «поздравления»! — возмущённо мотнул он головой и его влажные волосы беспорядочно разметались, хаотично прилипнув ко лбу и вискам.
Я с какой-то отчаянной злостью подумала, что даже вот такой — взъерошенный и мокрый — он выглядит привлекательно. А я стою тут, на влажной земле без туфель, с замызганным подолом праздничного платья…
К черту. Пусть физически испачкана тут была я, зато на моей души не было грязи от измены и предательства.
Гордо вздернув подбородок, я заметила:
— Как жаль, что и совесть нельзя отмыть так же легко, как рожу, да, дорогой? Хотя, судя по всему, никакой совести у тебя нет вовсе!
— Вот! — гневно перебил меня муж. — Об этом я и говорю! Обвиняешь меня черт знает в чем, не дав и шанса объясниться!
Казалось — сильнее он меня удивить уже не может. Но тому бесстыжему бреду, что он нёс, не было, похоже, ни конца, ни края.
— Давай-ка разберёмся, — проговорила сквозь зубы, ощущая, что готова уже взорваться. — ТВОЯ любовница заявляет при тридцати гостях, что она беременна от ТЕБЯ, а ТЫ ничего не делаешь, никак не ставишь её на место, не отвечаешь на мои вопросы, а виновата при этом во всем Я? Правильно я поняла твои речи, по которым дурка плачет?
— Поддерживаю, — раздался рядом насмешливый голос. — Пора вызывать санитаров!
Мы с Сашей оба, как по команде, развернулись в сторону говорившего. Никто из нас и не заметил его присутствия: я — попросту забыла о Романе, когда услышала обвинения мужа, а Саша был так увлечён своими претензиями, что вообще ничего вокруг себя, похоже, не видел.
Господи, ну и стыд!
— Вы ещё тут? — поинтересовалась сухо, не без труда взяв себя в руки и подавив желание завыть от того, что ещё один человек стал свидетелем моего позора.
— А где же ещё мне быть? — снова взметнул он брови в насмешливом удивлении. — Во-первых, мы с вами не договорили, а я, видите ли, весьма любознателен по натуре. Ну а во-вторых, ваш диалог был настолько интересным, что я увлекся и начисто забыл, что подслушивать нехорошо.
В его глазах цвета лазури, однако, при этом не промелькнуло ни малейшего следа раскаяния.
— Ну а в-третьих… — продолжил было Роман, но тут Саша резко очнулся.
— А он какого хрена тут делает?! — снова набросился на меня муж.
Я ощутила, что вся эта ситуация уже достала меня до чёртиков. Да будет вообще этому конец?
Впрочем, ответ я знала — нет. Потому что это было только начало.
— Ты меня спрашиваешь? — огрызнулась устало.
Роман снова вступил в диалог. Новым тоном, ещё мне незнакомым, с жёстким сарказмом заметил:
— Ну конечно. Ведь спросить меня он брезгует… или просто трусит?
Я заметила, как на скулах мужа гневно заходили желваки. Но он молчал…