— Ага, — я с удовольствием затягиваюсь. — Ему подошло что-то более острое.
Я весь день наблюдаю за новичком. Реально — он псих, прямо настоящий! Он все время сидит прямо, смотрит в одну точку, молчит. Если ему говорят идти в столовую или к себе в комнату — он идет. Он пьет лекарства, он следует всем указаниям медперсонала за исключением тех, которые требуют от него произнести хоть слово.
И он мне кого-то смутно напоминает. Ощущение узнавания плывет по краю век и ускользает, стоит мне моргнуть. Что за черт! Я ломаю голову несколько дней, пока меня не осеняет.
— Северус Снейп! — гордо заявлю я Хлое.
— Кто это? — спрашивает она. Порой мне кажется — единственное, что читает Хлоя, это бирки на шмотках.
— Ты не читала про Гарри Поттера? Это все читали. Недавно вышла последняя книга! Парень со шрамом, метлы-мантии-очки велосипеды, не тупи! Еще волшебные палочки, приключения и все дела… — я сама смутно помню книги, а фильмы еще хуже, тем более их пока еще снимают, но Северуса Снейпа я запомнила. Как говорит отец, с любовью к таким персонажем, не стоит рассчитывать, что личная жизнь будет простой. Я с ним согласна и поэтому у меня нет личной жизни.
— Что-то такое смутно припоминаю, — врет Хлоя.
Я тоже припоминаю смутно, поэтому иду в библиотеку и прошу — с самым смиренным видом — выдать мне книги про Гарри Поттера. Неожиданно их оказывается аж семь штук. Одна из них такая толстая, что мне хочется отдать книги обратно, не смотреть больше в сторону загадочного Саймона, а заняться планированием третьей попытки отчалить в лучший мир. Но я — совершенно неожиданно для себя — перебарываю эти желания и беру книги. Я читаю их целый день, впрочем — нет: я просматриваю их, зорко вылавливая заглавные «SS». К полуночи я заканчиваю чтение и засыпаю, впервые за долгое время спокойно.
— Расскажи мне про мать.
Я не вижу Ирвинга, я лежу на кушетке и втыкаю в белый потолок.
— Мне особенно нечего рассказывать. Я ее плохо помню.
— Она умерла, кода тебе было…
— Девять. Мне было девять, но я ее почти не помню. Я и отца не вспомню, если он умрет завтра. Видите ли, мы редко виделись. Правда, говорят — когда хотят мне польстить — что я похожа на мать. Она была красивее, не такая костлявая… Лекси — это новая жена отца, говорит что я такая же тупая, как мать. И я ей, знаете, верю. Правда, Лекси тоже не блещет интеллектом. Ну ладно я — отцов не выбирают, но что заставило их выйти замуж за моего папашу? Я не понимаю.
— В своем доме вас кто-нибудь обижал?
— Вы хотите знать, не колотил ли меня отец? Нет, он выше такого. Просто для него существует он сам и его дела. Даже если бы он был не дельцом, а автомехаником, если б он был беден, это бы ничего не изменило, понимаете? Ему никто не нужен. И это очевидно. Поэтому и моя мать и Лекси — дуры набитые. Надеюсь, все-таки, умом я пошла в папу, — бормочу я. Ирвинг делает пометки.
— У м-мамы, — я чуть-чуть заикаюсь на этом слове, — были свои интересы и мы с ней виделись редко. Наверное, она меня любила, но это не помешало ей смотать с каким-то фотографом за океан и там умереть от банальной пневмонии.
Я вру. Я помню мать очень даже хорошо, но я бы хотела забыть. Хотела бы забыть, как она меня наряжала и называла своей куколкой и единственной настоящей любовью. Я хотела бы забыть ее запах и ее смех, я бы хотела стереть все воспоминания о днях, которые мы провели вместе. Жаль, что я этого не могу…