Саймон сидит в общей гостиной и читает газету. Это что-то новенькое, взгляд у него вполне осмыслен и он ничем — ну почти ничем — не выделяется среди заседателей нашего «Отеля Калифорния».
Я сажусь рядом.
— Как дела? Меня, кстати, зовут Одри.
Он переводит взгляд с газеты на меня. Я смотрю ему в глаза. Мне чудится, что он хочет залезть ко мне в мозги и я злорадно думаю, что без палочки хрен у него что выйдет.
— Ты думаешь, что я — действительно вылез из книжки? — он переворачивает страницу газеты, складывает ее пополам.
— Откуда мне знать. Ты вспомнил?
Он пожимает плечами, не отрываясь от чтения.
— Я не знаю, что из моих воспоминаний действительно было. У меня несколько версий каждого события.
— Ты умеешь колдовать? — я спрашиваю так, словно прошу поведать мне, в какой школе он учился. Ничего особенного, волшебники ходят между нами толпами. Почему бы и нет? Книги и кинофильмы приучили нас к мысли, что наша реальность в любой момент может вывернуться наизнанку и оказаться чем-то иным. Ложки — нет, кто ж не знает. Саймон красноречиво хмыкает.
— Ты помнишь, как ты тут оказался?
Он дергает головой, кривит губы. По всей видимости, это должно значить «нет».
— Но ты же понимаешь, что клиника неврозов, даже такая как эта, не лучшее место для признаний в, эм, необычных способностях?
— Если бы у меня была палочка, я бы смог доказать. Я смог бы уйти. Просто уйти, — шипит он. От восторга я забываю, как дышать.
Когда я рассказываю о нашем разговоре Хлое, она, проявляя чудеса разумности, заявляет:
— Никакой он не волшебник. Это полный бред. Если он и не был чокнутым, то ты, Одри, ему помогла съехать.
— Ну и что? Какая разница, волшебник он или нет? Если да — то это мега круто и однажды я смогу попасть в волшебный мир.
— Я тебе подскажу более простой путь, — улыбается Хлоя, — есть коктейль, так он переносит в волшебный мир буквально после второго бокала.
— Иди на хер, — я показываю ей средний палец, — даже если вы все правы и он сумасшедший… Он же верит, что волшебник. Это прикольно. Жить с волшебником.
— С чего ты взяла, что он будет с тобой жить?
— Куда же ему деваться? — удивляюсь я.
— Вот твой отец обрадуется, — поддевает Хлоя.
— Слушай, мой папочка всегда считал, что мне не должно даваться все чересчур легко. Если я хотела получить новый телефон или игровую приставку, я должна была что-то предложить взамен. Что-то кроме пятерок в школе. Я научилась торговаться и уж поверь, я смогу вытребовать у отца квартирку и содержание в обмен на хорошее поведение. А кто будет жить в моей квартире… не думаю, что папа будет приходить ко мне на воскресное чаепитие.
Хлоя в ответ только хмыкает. Но я всегда получаю то, что хочу. Моя проблема не в том, чтобы добиться, а в том, чтобы захотеть. Захотеть по-настоящему.
— Да, но ведь он надоест тебе через неделю, максимум — через месяц, — заявляет она, — вне зависимости от того, волшебник он или псих. И что тогда ты будешь делать?
— Я сама себе способна надоесть еще быстрее, чем за неделю. Ничего, если надоест — тогда и решу.
Хлоя, устав со мной спорить, стучит пальцем по лбу:
— Ты ненормальная идиотка, Одри. Пойдем покурим?
— Значит, не все, что описано в книгах — правда? — наши мизинцы соприкасаются, мы сидим на траве, курим, растягивая удовольствие.
— Не знаю, — как изморось на стекле, в его голосе проступает злость. — Нет, — после секундной заминки, — все немного не так. Лили жива. Мне кажется, она жива.
Вот это — совсем лишнее и у меня портится настроение, но я все-таки спрашиваю: — Ты действительно так ее любил? Любишь? — я поворачиваюсь так, чтобы видеть его лицо. Он смотрит прямо на меня и усмехается.
— Любви нет, девочка, — он затягивается, запрокидывает голову, выпускает дым в небо.
— Любви нет, — эхом повторяю я.