— Расскажи мне о себе.
По небу несутся облака, ветер такой сильный, что приходится горбиться, прятать огонек зажигалки в ладонях, чтобы прикурить сигарету.
— Что именно? — красота его голоса завораживает и становится безразлично, какой там у него нос и сколько морщин вокруг глаз.
— Магия. В книгах она какая-то скучная. Глупая. И очень ограниченная. Так и есть?
— Конечно нет. Все сложнее и проще.
— Палочка. Почему обязательно нужна палочка?
— Почему ты ешь еду вилкой, а не руками?
— То есть — теоретически, — я сажусь напротив него, — ты должен уметь колдовать без палочки?
— Должен, но у меня не получается, — на его лице страдание. — Черт возьми, лучше бы я совсем не помнил, кто я!
— Если есть возможность, хоть одна на миллион, мы найдем твоих.
Он кивает, но я вижу, что он не верит в это. А я верю. Возможно, безумие заразно и я начинаю сползать в его бред, становлюсь его частью, а он становится неотъемлемой частью моих иллюзий. Пусть так. Когда-то я читала у одной дамы-криминалиста, что все воспоминания, даже у самых здоровых и здравомыслящих — ложны, мы сами создаем свое прошлое каждый день, добавляем детали, которые хотим добавить и забываем то, что хотим забыть. Не знаю, насколько это правда, но сейчас мне эта теория нравится, как никогда.
— У тебя была семья?
Он затягивается и качает головой.
— Там остался кто-то, кто тебе дорог?
Пожимает плечами:
— Вряд ли. Не помню, но думаю — нет. Из того, что я помню, если это мои воспоминания, — уточняет он, стряхивая пепел, — мне было слегка не до личных отношений.
— Ты действительно был шпионом?
Он кивает и улыбается очень по-мальчишески.
— Только не спрашивай, в пользу кого, — заявляет он и жадно затягивается.
— Я и так знаю, — я отбираю у него сигарету, потому что свою я уже докурила. Затягиваюсь и выдерживаю театральную паузу. — Ни в чью. Или в свою. Это очевидно. Попытка усидеть на двух стульях и остаться героем при любых раскладах.
— Героем! — говорит он с горечью. — Обычно такие попытки проваливаются. И я, судя по всему — не исключение, но я верил, что если быть осторожным…
— Ты мне расскажешь все-все, подробно. Мне дико интересно.
— Когда? Ты хочешь опять сбежать в сад ночью? — в его словах насмешка, но в глазах жадный блеск и мое тело покрывается мурашками предвкушения. Он хочет меня и я самодовольно улыбаюсь.
— Нет, когда мы наконец-то уйдем отсюда вместе. Или ты мечтаешь вернуться в школу?
— Я не могу вспомнить не единой химической формулы. Будто я вообще не знал химии... — теперь он отнимает у меня сигарету. — Я все думаю и думаю о тебе, — говорит он тихо, — ты красивая и богатая. Зачем я тебе и как быстро ты выкинешь меня из своей жизни?