Но мне очень не хотелось, чтобы она была в моем доме или в моем пространстве. По крайней мере, сейчас. У нее был талант затуманивать мне голову — может, из-за того авторитета, который она несла, или из-за того, что она всегда такая красивая и собранная, а может, просто потому, что я не знала, что делать с вниманием, но мне хотелось побыть одной, когда я не буду чувствовать себя вынужденной оправдываться за нее. Времени проанализировать ее без магнетизма ее вмешательства.
Она уже натягивала пищевую пленку на миску, прежде чем я успела придумать предлог, чтобы разлучить нас до конца дня.
— Ему нужно подойти, — заявила она.
— Не думаю, что тесту для печенья нужно подходить, — усомнилась я. Вычеркните это, я чертовски хорошо знала, что тесту для печенья не нужно подходить, но я усвоила не занимать слишком твердую позицию против нее, если только не жаждала почувствовать себя дурой.
— И именно поэтому я занимаюсь размышлениями, — сказала она со сладкой улыбкой. — Давай, тебе в любом случае нужно это увидеть, это будет полезно для тебя.
Я пожала плечами, вымыла руки и потянулась к плите, чтобы выключить духовку. Прежде чем я успела нажать кнопку, Джулианна издала отрицающий звук и отстранила мою руку.
— Мы ненадолго, просто оставь включенной.
Она схватила свою сумочку и направилась к двери. Ни за что я не оставлю духовку включенной. Как только она повернулась спиной, я тут же выключила ее. Она, возможно, будет недовольна, что я ее проигнорировала, но я точно знала, что мои родители будут куда более недовольны, вернувшись в выгоревшую скорлупу дома за миллион долларов. Я задержалась, чтобы запереть дверь, а она закатила глаза.
— Серьезно, нас не будет буквально десять минут. Кто войдет в твой дом за следующие десять минут, Кеннеди?
— Никто, — сказала я, крутя ключи на пальце. — Потому что я закрыла дверь.
Она фыркнула, затем рассмеялась.
— Садись, чудачка.
Джулианна села за руль своего пудрово-розового кабриолета, а я без лишних раздумий устроилась рядом. Сомнения нахлынули несколькими минутами позже, когда она неслась 75 в зоне 35, и я вспомнила, почему старалась избегать поездок с ней. Она промчала нас через весь город, мимо торгового центра и железнодорожных путей, затем по длинному низкому мосту. Чтобы доехать досюда, потребовалось десять минут — население было маленьким, но пространства большими. В Техасе все разбросано, и каждый раз, путешествуя по этим дорогам, я будто заново осознаю этот факт. В расстояниях были свои плюсы, но и минусы тоже. В данной ситуации минимальное движение было плюсом, а вот скорость, с которой ехала Джулианна, — нет.
Она свернула направо сразу после реки и поехала до конца улицы. Та упиралась в полуоформленный тупик, без бордюра или тротуара, просто асфальт неровно переходил в землю. За концом улицы расстилался чахлый пустынный лес, давая хоть что-то для взгляда. Чуть дальше у границы асфальта и грунта рос одинокий смелый кактус, понемногу разрушая край дороги.
С правой стороны тупика стоял разлапистый полтора-этажный дом, выглядевший так, будто вырос естественным образом, с пристройками, раскинувшимися от высокого, крепкого центра. «Половиной» был неглубокий чердак со слуховыми окнами, и я подозревала, что там был и подвал. Фасад дома, кроме дорожки, был скрыт всевозможными растущими растениями. В темноте я не могла разобрать, был ли это ухоженный сад или просто лес отвоевывал свою землю обратно.
— То крыльцо опоясывает весь дом, — сказала Джулианна. — И не только дом. Оно тянется как дорожка до самого причала на водохранилище. Водохранилище, где нашли тело Сабрины.
Она многозначительно посмотрела на меня и развернула машину. У Сейморов не было близких соседей — все участки здесь располагались на акре или более суровой, неподатливой земли. Ближайший дом был в четверти мили вниз по дороге, скрытый группкой чахлых деревьев. Мой район был похожей местности, хотя сами дома занимали большую часть участков, а деньги облагородили или засухоустойчиво оформили землю.
— Откуда ты так много знаешь о доме Сейморов? — спросила я ее, когда мы уже были на мосту, направляясь домой.
Она бросила на меня взгляд.
— Я прожила здесь всю жизнь, помнишь? Я знаю всё.
Я сказала себе, что она имела в виду лишь то, что знает о городе, и нахмурилась, осознав, что снова оправдываю ее. Мне хотелось перестать это делать. Я хотела видеть ее такой, какая она есть на самом деле, но, казалось, не могла набраться смелости. В конце концов, кто еще будет печь со мной печенье после первого дня моего последнего года в старшей школе? Друзья вроде Джулианны обладали всем потенциалом врага, если ты был достаточно глуп, чтобы позволить стать им. А врагов я не стремилась нажить больше. Сейморов и так было более чем достаточно.