Я не играла в аркадные игры с тех пор, как переехала сюда, хотя в пиццерии был вполне приличный зал.
Джулианна не одобряла аркадные игры. Мои родители, кстати, тоже. Что-то насчет того, что это бросает на них дурную тень, будто они не могут позволить себе купить мне личные консоли. Я полагала, что у Джулианны, вероятно, похожая проблема — внешность это все.
Игнор сильно ранил, и эта боль затуманила все остальные мои чувства. Мне потребовалось пять раундов в «Alien Blaster», чтобы разобраться с большей их частью.
Когда экран был основательно покрыт пикселизованной зеленой кровью пришельцев, я взяла перерыв.
Мне было больно от того, что наша дружба, единственная дружба, которую я поддерживала так долго, была настолько хрупкой, что простое следование своим путем было достаточным, чтобы она стала обращаться со мной как с врагом.
Я запрыгнула на мигающие танцевальные площадки и опустила монеты в щель.
Пропуск легкой атлетики не пошел на пользу моему настроению, но выбивание чечетки давало тот же физический результат. Может, тогда я смогу ясно мыслить, вместо того чтобы чувствовать все и сразу без возможности разобраться. Я отплясывала песню за песней, накручивая чертову серию. Концентрация, которую это требовало, оставляла мое подсознание наедине с моими проблемами. Все, что мне нужно было делать, — это смотреть, и прыгать, и слушать, и смотреть, и прыгать, и двигаться, и шагать.
Я промочила насквозь свою белую футболку, но мне было все равно. Между грязью и запахом из шкафчика футболке уже никогда не стать прежней. Я подумала о том, чтобы просто заменить ее, когда закончу в аркаде, и отправить эту на раннее упокоение в мусорный бак.
Может, так и сделаю.
Я еще не решила.
К тому времени, как пропустила три шага подряд и получила «игра окончена», я была без дыхания и полностью мокрой, но улыбалась. Я спрыгнула с платформы на подкошенные ноги, обернулась и оказалась лицом к лицу с… Руди.
Он прислонился к симулятору Мастера Чифа, наблюдая за мной со своим фирменным нечитаемым выражением. Если он здесь, значит, остальные, вероятно, тоже.
На мгновение мне пришло в голову, не приложила ли к этому руку Джулианна, но я решила, что это глупо. Не то чтобы это было ниже ее — подружиться с врагом, чтобы доказать мне что-то. Просто врагу, в данном случае, было плевать на Джулианну. Она не держала их под своим каблуком или своим законом.
Я огляделась, пытаясь заметить остальных парней Сейморов. К тому времени, как снова посмотрела туда, где стоял Руди, его уже не было.
Я несколько раз сильно моргнула, наполовину гадая, не показалось ли мне. Но едва эта мысль пришла, как пришел и его голос. Он разговаривал не со мной, но тот все равно звучал в моей голове, напоминая о той мягкой угрозе и хриплом извинении, что он выдал, выпуская меня из шкафчика. Я сглотнула и с трудом поймала следующее дыхание.
Внезапно закончив с аркадой, я пошла искать замену своей мягкой белой футболке. Однако я не могла сосредоточиться на шопинге. Я постоянно ловила себя на том, что ищу его, держась так, чтобы видеть всех вокруг.
Мне следовало просто подойти и поговорить с ним. Возможно, мне придется играть в дурацкие игры Джулианны с ней, но я не обязана быть мышью для чьего-либо еще кота.
Раздраженная собой и практически всеми остальными в моей жизни, я схватила серую футболку с вешалки, даже не глядя на нее, и направилась к кассе.
Закончив там, я прямиком направилась в туалет, где переоделась и выбросила свою белую футболку в мусорку. Знаю, это звучит расточительно, но поверьте, пятна и вонь из шкафчика никогда не отойдут. Ни за миллион лет.
Я натянула серую футболку через голову и проверила отражение — затем простонала. Я не заметила большую черную гитару, напечатанную на передней части футболки.
— Даже если Руди не сочтет это сигналом, Джулианна сочтет, — мрачно пробормотала я. Вспышка ярости заставила меня вызывающе отбросить волосы. — Ну и что с того? Кто вообще сказал ей так глубоко во все вчитываться? Руди не единственный, кто играет на гитаре.
Даже так, я знала, что у меня не хватит смелости надеть ее в школу. Более чем готовая положить конец этому дурацкому дню, я поспешила через торговый центр, не глядя ни на кого, впрыгнула в машину и отправилась домой. Когда я приехала, обнаружила родителей разговаривающими на заднем патио. Я бы вообще их не заметила, если бы они не оставили стеклянную дверь открытой.
Стараясь не попасть в их поле зрения, я вошла на кухню. Пропуск ужина заставил мой желудок рычать, как разъяренный Годзилла.