Я покачала головой.
— Я говорила с ним сегодня утром только потому, что она сама попросила. Не моя вина, что он принимает обычную человеческую вежливость за флирт.
— Он и правда такой, — вставила Джоан, нервно потирая бедро. — Он целый месяц думал, что я им интересуюсь, только потому, что подняла и отдала ему уроненную бумажку.
Часть меня подумала, что, возможно, Джоан просто заступается за меня. Не то чтобы я не видела в этом правды. Но если она это озвучит, то вина снимется с меня, и когда Джулианна узнает — что, черт возьми, она уже знает, — у нее будут основания меня поддержать. Я могла ошибаться. И, подумав, поняла, что, наверное, так и есть.
Мэйси минуту обдумывала, затем резко кивнула.
— Я с ним никогда не бываю мила. Это объясняет многое. Ладно, Кеннеди, пока что тебе поверили.
— И что это значит?
Она самодовольно улыбнулась.
— Это значит, что пока Джулианны нет, моя работа — поддерживать статус-кво. Так что, хоть я и могу поверить в одно сомнительное оправдание, во второй раз тебе будет сложнее. Поняла?
— Ага.
Я совсем не переживала на этот счет. Я не собиралась флиртовать с Томасом — более того, если он еще раз ко мне подойдет, я могу дать ему пощечину, — да и с кем бы то ни было еще.
Меня беспокоили взгляды, летящие в мою сторону. Оскорбленное недоумение на лице Томаса, медленно сменяющееся идеей, которую я читала в его скулах. Горящие взгляды Руди, в которых ярость смешивалась с желанием. Испуганно-восхищенный взгляд Джоан, сопровождаемый нервным ерзанием, что означало: у нее наготове пикантные сплетни, которые она разнесет при первой же возможности.
Я еще никогда не была так рада окончанию обеда. Джоан не отходила от меня ни на шаг, пока мы шли на историю.
— Почему Джулианна просила тебя поговорить с Томасом? — спросила она.
Я пожала плечами.
— Они вчера поссорились. Наверное, я должна была стать для него оливковой ветвью или вроде того.
Она нахмурилась.
— На нее не похоже. Обычно она просто дает ему прочувствовать свою вину, пока не будет готова снова говорить. Делать первый шаг — значит показаться слабой, по крайней мере она так думает.
— Может, она взрослеет, — предположила я.
Джоан аж подпрыгнула.
— Ты что, называешь ее незрелой?
Я моргнула, подумала и склонила голову набок.
— Кажется, да, — удивилась я сама себе.
— Хм. — Джоан так сильно замотала головой, что у меня зарябило в глазах. — Смотри, чтобы она никогда-никогда этого не услышала.
Я начинала осознавать, как много моих мыслей и чувств Джулианна никогда не должна услышать. Их накапливалось все больше, по крайней мере по одной в неделю. Если только Джоан не была сверхчувствительна к ее чувствам.
Я посмотрела на нее, на то, как загораются ее глаза при виде драмы. Нет, если бы она видела шанс на хорошую драму без серьезных последствий, она бы не вмешивалась. Ей слишком нравился этот ажиотаж.
К тому же, она не сказала мне о Джулианне ничего, чего я бы уже не поняла сама. Джулианна была хрупкой и опасной, ядерной боеголовкой в красивом платье.
Меня тошнило от мысли, что она может сделать вид, будто разговор с Томасом — не ее идея, и взвалить на меня всю вину по каким-то своим причинам, которые я не могла даже представить.
Кабинет переставили для просмотра видео: парты сложили стопкой, а стулья расставили полукруглом перед большим экраном. Джоан заняла место в самом конце и жестом позвала меня к себе, но мне нужно было время подумать, и я сделала вид, что развязываю шнурок. Когда я подняла голову, места рядом с ней уже не было.
Я извиняюще пожала плечами и села на стул ближе к двери. Если повезет, я смогу избегать всех до конца дня.
У Руди, очевидно, были другие планы. Он не смотрел на меня, когда садился рядом, но ему и не нужно было. Каждая клетка моего тела взвыла тревогу, и я чувствовала его сосредоточенность в окружающей тишине. В голове загудело, и я подняла глаза, проверяя, не заметил ли кто-нибудь моей резкой реакции на него. Только Джоан смотрела в нашу сторону, и ее недовольство было адресовано лишь ему. Я расслабилась, выдохнув дрожащий вздох.
Свет погас, и начался фильм. Заменяющий учителя — что и объясняло кино — закинул ноги на учительский стол, откинул голову и натянул солнечные очки. Он уснет через пару минут, но, так как большинство сидело к нему спиной, сомневаюсь, что многие это заметят. Руди заметил. Я украдкой взглянула на него и увидела, как тот же вывод мелькнул у него на лице. На его месте осталась маленькая ямочка.
Мне ужасно нравилась эта ямочка.