Как я и надеялась, Руди ждал в одиночестве, прислонившись к задней части своей машины. Я затормозила прямо перед ним. Не знала, что сказать, но мне и не пришлось. Он улыбнулся мне своей улыбкой с ямочками. Я улыбнулась в ответ, и следующее, что я помню, — он садится на пассажирское сиденье. Я рванула с места, не дав ему даже захлопнуть дверь, чувствуя себя Бонни для его Клайда.
— Сталкерша, — сказал он с озорной ухмылкой.
— Не-а. Сталкинг — это когда ты следишь за кем-то с вершины холма рядом с его задним двором, пока он играет в удивительно поддерживающий баскетбол с двенадцатилетним пацаном, — безрассудно выпалила я.
Он замер. Я думала, он взбесится, но он поразил меня, запрокинув голову и заливаясь животным смехом.
— Лучше, чем твое «До свидания, папочка, я так тебя люблю, что разобью всю посуду в доме, когда ты уедешь, и заменю ее до твоего возвращения», — ехидно сказал он.
Я ахнула.
— Это было в прошлом году! И всего один раз. А ты сколько раз за мной следил?
— Всего один, — невинно ответил он. — И я не то чтобы следил. Это был Хэллоуин, помнишь? Мы с пацанами водили ребятню по домам за сладостями и просто случайно стали свидетелями драмы.
Я бросила на него подозрительный взгляд.
— Неужели? Тогда откуда ты знаешь, что я заменила посуду?
Он пожал плечами.
— Ты из таких. Хорошая девочка, если докапываться до сути.
Я фыркнула, вспоминая недавние конфликты с родителями и все дерьмо, в которое я ввязалась с Джулианной. То, чего мои родители бы не одобрили.
— Нет, это не так, — сказала я.
Руди ухмыльнулся, сверкнув той самой ямочкой, его глаза были полуприкрыты.
— Нет, так. Ты терпишь, как эта блондинка таскает тебя по торговым центрам, спуская все твои деньги с кредитки, а потом возвращаешь все это барахло, чтобы твоим родителям не пришлось за это платить. У тебя есть деньги, без сомнений. Но ты не третируешь тех, у кого их нет, — если только Джулианна не начинает первая. Ты хорошая девочка, Кеннеди. И богатая.
Мне не нравилось, что он заговорил о моих деньгах. Разве в моей жизни и так не хватает людей, которые используют это против меня?
— Я не просила иметь много денег, — колко сказала я.
Он тихо рассмеялся.
— Никто из нас не просил этой жизни. Но дело не совсем в этом, верно?
— А в чем тогда, черт возьми, дело? — резко спросила я, внезапно жалея об этой авантюре.
Он положил руку мне на колено, и мне пришлось съехать на обочину, иначе я бы разбила чертову машину. Я ударила по тормозам, когда нас занесло на мягкую обочину. Руди провел большим пальцем по моему бедру, и я инстинктивно подняла глаза на его живые, небесно-голубые глаза.
— Дело в том, Кеннеди, что хорошие девочки вроде тебя не совместимы с грубыми парнями вроде меня. Тебе стоит послушать своих подружек — сторониться таких, как я. — Он подмигнул мне, и мое лицо запылало.
Я хотела поцеловать его, я хотела вышвырнуть его из машины, я хотела ехать с ним столько, сколько потребуется, чтобы забыть, что этот город и люди в нем вообще существуют.
— И что же девочкам вроде меня положено делать с парнями вроде тебя? — спросила я, пока сердце не застревало в горле.
Он наклонился ко мне, переведя руку с бедра на мои волосы, отводя их от уха, чтобы прошептать:
— Сторониться нас, как чумы. — Его губы коснулись моей мочки на последнем слове, послав дрожь удовольствия по всему позвоночнику.
— Я учту, — перехватив дыхание, сказала я.
Он рассмеялся, все еще находясь близко ко мне, его дыхание было горячим на моей шее.
Не дав ему отстраниться, я повернула голову, коснувшись его губ своими — не нежно, но и не совсем напористо. Он вздрогнул от шока, и мне доставило удовольствие выбить его из колеи.
— У меня в жилах течет кровь американки, — прошептала я, позволяя губам скользить по его губам, пока я говорила. — А мы не очень сильны в том, чтобы избегать чумы.
Он прижался своими губами к моим, не открывая их, хотя я была податлива и готова к большему. С легким, удовлетворяющим звуком мы разомкнулись. Когда я взглянула на него, его глаза потемнели, уши покраснели, а в ямочке на горле я видела, как бешено пульсирует его кровь.
Я ухмыльнулась ему и развернула машину, чтобы отвезти его домой.
Он не проронил ни слова, пока мы не оказались в квартале от его дома.
— Ты этого хотела? — спросил он.
— Ага, — сказала я. — И того, в старой химической лаборатории, тоже вроде как хотела.
Он резко кивнул, все еще выглядя ошеломленным.