— Прости, — виновато сказал он, улыбаясь мне. — Не думал, что ты чуть не умрешь от страха.
— Не умерла, — высокомерно ответила я. — И мне не было страшно.
— Ага, — недоверчиво протянул он, поджав губы.
— И вообще, что ты подкрадываешься ко мне как призрак? — потребовала я, раздраженная тем, что он застал меня врасплох из-за такой ерунды.
Он огляделся, словно пытаясь понять, не обращаюсь ли я к кому-то еще, затем приложил руки к груди.
— Ну уж простите, но, кажется, я договорился встретиться здесь с одной особой в четыре.
— Что было двадцать минут назад, — я сузила на него глаза.
Он ухмыльнулся.
— Лучше поздно, чем никогда, верно? Машина решила, что на сегодня с нее хватит. Скинула ремень откуда-то, придется потом разбираться, откуда именно, и собирать обратно.
— Заставь Криса сделать это, — сказала я. — Ему нужна практика, чем больше, тем лучше.
Он запрокинул голову и рассмеялся.
— Знаешь, он постоянно на тебя жалуется? Говорит, ты его обходишь только потому, что жульничаешь.
— Я-то? Жульничаю? — подыграла, наивно захлопав ресницами. — Никогда. Я лучше Криса чисто из чувства противоречия. Он заявил мне, что это не женская работа и что мне не место в этом классе. Мне пришлось проучить его.
— У тебя не было выбора, — с напускной серьезностью кивнул Руди. — Он сам тебя к этому вынудил.
— Именно! Что у него вообще против женщин?
Я не знала, как мы увязли в теме его самого раздражающего брата, но мне нравился наш легкий спор, и было неважно, о чем именно мы говорим. Но тут лицо Руди стало невозмутимым, ставни опустились в его глазах, а губы сложились в нечитаемую линию.
После неловкой паузы он указал на стену позади меня.
— «Русалки существуют, и ее зовут Жасмин», — прочел он со стены. — Как думаешь, она утонула здесь или перебралась через речку и увековечила это событие?
— Наверное, первое, но я надеюсь на второе, — ответила я, с опаской наблюдая за его лицом.
Он прошелся дальше под мостом, и я последовала за ним. Мы читали надписи и разглядывали различные рисунки, включая множество весьма примитивной порнографии.
— А в чем у Джулианны проблема с приемными детьми? — спросил он спустя некоторое время.
Я уже открыла рот, чтобы объяснить, что у нее проблема не с приемными детьми вообще, а конкретно с Сейморами, но вовремя остановилась. Во-первых, я не была в этом до конца уверена. Я знала, что она ненавидит именно Сейморов и почему, но она наговорила при мне достаточно пренебрежительного о приемных детях, чтобы я задумалась, может, дело не только в давнем убийстве Сабрины? Так было бы даже логичнее, в конце концов, никого из парней, живущих сейчас в том старом доме, не было в городе, когда Сабрина пропала.
— Никогда раньше не видела блестящего граффити, — сказала я, указывая на идеально симметричное розовое сердце.
— Блестки держатся не так долго, как краска, — с непринужденной осведомленностью ответил он. Я взглянула на него, и он ухмыльнулся. — Я же говорил тебе, Кеннеди, я один из плохих.
— Ага, ужасный, разрисовываешь мир блестками, — саркастически протянула я.
Он рассмеялся и потянулся ко мне, притягивая к себе в теплые объятия. Его тело было горячим и твердым в отличие от моего, его губы — мягкими и жаждущими.
Я впивалась в него, дрожа, когда его ладонь легла в изгиб моей спины, и изо всех сил стараясь устоять на ногах, когда он обхватил мою шею и слегка наклонил меня назад, словно герой старого романтического фильма. Я цеплялась за него, чувствуя, что утону, если отпущу, что я уже тонула в его прикосновениях.
Когда он отпустил меня, его глаза были яркими и темными одновременно, а лицо раскраснелось. Он перевел дух.
— Это тебе за пробежку с моей палаткой в шортах, — выдохнул он.
Я рассмеялась, он подмигнул мне и уверенно зашагал обратно по бетонному уступу.
— Завтра в это же время, здесь же, — бросил он. Это был не вопрос, и он не ждал ответа.
Руди пустился бегом по улице и был уже в полумиле, когда мне наконец удалось, все еще дрожа, подняться обратно на уровень дороги.
Тянущая боль между бедер перешла в болезненную пульсацию, когда он сдернул с себя футболку, и его блестящая золотистая кожа заиграла в лучах заходящего солнца.