Интересно, был бы Крис так смел, окажись Руди рядом? Сомневаюсь.
— Хватит строить тупое лицо, — Крис сделал полшага ко мне. Я инстинктивно отступила назад, и каблук поскользнулся в луже. Я едва удержалась, ухватившись за скамью. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Не знаю, что ты там задумала, но оставь его, блять, в покое. Поняла?
— Конечно, — сказала я успокаивающим, снисходительным тоном. — Я буду держаться подальше от твоего брата.
Я ведь не уточнила, от какого именно брата, с торжеством подумала я. Шокированные, обвиняющие взгляды девочек поутихли. Они купились на это, даже если Крис — нет, а большего я и не могла надеяться.
Пока Крис удалялся, Джоан вскочила и помчалась за бумажными полотенцами. Мэйси щелкнула пальцами, подзывая уборщика с шваброй. Тот побрел за ней, явно слишком подавленный жизнью, чтобы обижаться на такое обращение.
— Фу, ну почему всегда спагетти? Я принесу тебе новый обед. Что на него нашло, вообще? Они обычно пристают к нам ко всем сразу.
— Верно? Чертовски странно, — рассеянно ответила я, пытаясь встать ровно. Ноги снова поехали, и я больно шлепнулась на бедро.
Газировка начинала подсыхать и липла к одежде, пока я отталкивалась от пола. Джулианна, морщась от неизбежной липкости, обошла стол, чтобы помочь мне. Я изо всех сил старалась не испачкать ее наряд, но в итоге ей пришлось обнять меня как медведица, чтобы поднять с пола.
К тому времени, как Джоан вернулась с охапкой полотенец для меня, ей пришлось бежать за новой порцией — для Джулианны.
— Прости, — виновато сказала я, глядя на красно-оранжевые пятна на безупречно белой блузке Джулианны.
Она отмахнулась.
— Да не проблема, — сказала она. — Главное, что ты не пострадала. Ты сильно ударилась.
Это была самая искренняя и добрая фраза, которую я слышала от нее за несколько недель, и это застало меня врасплох. Я улыбнулась ей, гадая, неужто все, что ей нужно, чтобы быть милой, — это чтобы кто-то другой оказался злее ее? Или чтобы чья-то боль — эмоциональная или физическая — превосходила ее собственную.
Когда беспорядок устранили, я взглянула на большие часы на стене.
— Я пропущу обед, — заявила я. — Заскочу в бюро находок и приму душ.
Ни у Джулианны, ни у других девушек не было возражений. Я быстренько ретировалась, оставив их самих с собой, и отправилась на поиски чего-нибудь надеть.
В бюро находок обычно валялась куча забытой одежды. У Джулианны была запасная одежда и в шкафчике, и в машине — на случай подобных инцидентов, — но только потому, что она скорее умрет, чем наденет что-то не сшитое специально для нее. А я… я любила приключения. Именно в бюро находок я когда-то откопала клёши. Я не оставила те себе, но именно они положили начало моей охоте и последующей любви к комиссионкам.
До меня вдруг дошло, что я сама не была в комиссионке уже два года или больше. Почему-то это осознание ударило больнее, чем отказ от пения.
Неужели я позволила этому городку так себя изменить? На поверхности — да. Но в глубине души я все та же, не так ли? Просто я была слишком занята и перегружена, чтобы заниматься тем, что приносило удовольствие. Неважно. Я была уверена, что как только жизнь вернется в нормальное русло, я снова найду себя.
Раздеваясь, чтобы пойти в душ, я вдруг вспомнила о записке, которую сунула в карман. Я запустила пальцы в узкое пространство, нащупывая бумажку, но ничего не нашла.
Попробовала еще раз.
И еще.
Я вывернула карманы. Они были пусты. В панике я снова сунула пальцы в мелкие карманы, обыскав каждый уголок. Записка бесследно исчезла.
— Что ж, я просто напишу ему новую, — сказала я своему бешено колотившемуся сердцу. — В чем проблема?
Проблема была в том, что я, как идиотка, подписала ее и, как еще большая идиотка, написала его имя вверху.
Если кто-то найдет эту записку, меня поймают с поличным. Никакими силами мне не отвертеться.
«Но в школе постоянно теряют записки», — утешала я себя. Их сметают в большие кучи и выбрасывают. Моя записка Руди станет одной из многих, всего лишь макулатурой в мусорном баке.
И все же какой-то инстинкт кричал на задворках сознания, заставляя меня нервничать. Я взвизгнула от неожиданности, когда кто-то окликнул меня по имени в туалете, как раз когда я выходила из душа.
— Расслабься, Кеннеди, это я, — сказала Мэйси. — Я принесла тебе нормальную одежду, чтобы не пришлось облачаться в чей-то потный обносок.
— Спасибо, — осторожно сказала я, протягивая руку над дверью кабинки, чтобы принять одежду. Я ожидала увидеть ужасный цвет или фасон, но вещи оказались милыми, удобными и сидели на мне хорошо.