— Ты тоже хранишь запасную одежду в школе?
— Иногда. Но эти вещи как раз собиралась отдать в секонд-хенд. Мне нравится фасон, но они у меня уже два года, а место в шкафу нужно.
Я перевела это как: «Джулианне они не нравятся, так что я меняю их на что-то, что она одобрит».
— Все равно спасибо, — сказала я, потому что, какова бы ни была причина избавления от них, это все равно была одежда. Чистая одежда, не промокшая в спагетти. И как бы я ни предвкушала поиски сокровищ в бюро находок, это все равно была большая помощь.
— Конечно! Я бы не пожелала одежды из бюро находок даже врагам, не то что подругам. — Мэйси тепло улыбнулась мне, когда я вышла из кабинки, с одобрением оглядывая меня с ног до головы. — Ну, этот наряд не очень-то сочетается с твоими кроссовками, но тебе как-то удается это потянуть. Ты всегда так здорово умеешь выглядеть в неожиданных вещах, Кеннеди.
Так, она перешла от «неожиданно мило» к «подозрительно лестно». С ней определенно творилось что-то не то. Оставалось понять, что именно.
Я сузила на нее глаза, но не успела ничего сказать, как прозвенел звонок.
Мы с Мэйси разошлись в разные стороны, и она помахала мне и улыбнулась без тени злобы. На ком угодно другом я бы восприняла это за чистую монету. Но на Мэйси это выражение смотрелось неестественно. Я покачала головой, задаваясь вопросом, не стала ли я настолько циничной, что не могу оценить момент искренней теплоты от собственных подруг.
ГЛАВА 28
Как выяснилось, записка мне не понадобилась, да я бы и не смогла ею воспользоваться. Крис выстроил плотную защиту, и Гэри помогал ему при каждой возможности. Я не могла бы подойти к Руди, не раскрыв наш секрет. К концу дня я была настолько измотана, что всерьез подумывала так и поступить. В конце концов, его братья уже все знали, верно? Или, по крайней мере, так думали.
А Джулианна весь день была такой милой, и Мэйси тоже. Джоан я почти не видела — она сидела у медсестры во время истории, — но она всегда следовала за двумя другими. Если уж и признаваться в том, что мы творили, то сейчас — самый подходящий момент. Как ни глупо, я действительно думала, что нападки Криса — это как раз то, что нужно, чтобы преодолеть неловкий этап в нашей дружбе.
К тому времени, как я вышла на беговую дорожку, я уже убедила себя, что была к ним слишком сурова в последнее время. Их возродившееся принятие и тепло, длившееся весь день, напомнили мне, как здорово было быть принятой в их стаю на втором курсе. Неужели я могу просто выбросить два года крепкой дружбы из-за какой-то дурацкой вражды? Тем более что я не знала всех подробностей, а то немногое, что знала, исходило от Джоан, которая нередко приукрашивала ради драмы.
Я поделилась этой мыслью с Руди, когда мы обогнали класс во время разминочного круга.
— Крис уже в курсе, — указала я. — Но ты был прав, он думает, что я тебя использую. Если бы мы все раскрыли, я почти уверена, что девчонки смирились бы… со временем. Особенно если бы я сначала поговорила с Джулианной. Они все сегодня приходят ко мне после уроков — может, и ты зайдешь?
Руди уже качал головой, пока я говорила.
— Ужасная идея, — сказал он. — Крис не знает ничего, кроме того, что ты подвозила меня домой. Он уже отчитал меня за это. Он не сказал ни слова о наших поцелуях, так что я знаю — этой части он не видел
Разочарование ударило в грудь, как камень. За последние несколько часов мысль о том, чтобы тусоваться всем вместе, стала заманчивой картинкой, заставив меня осознать, как сильно все эти тайные встречи вымотали меня. Сначала это было волнующе, но чем дольше это тянулось, тем утомительнее становилось.
Я была уверена, что частично я подсела на Руди. Эта вражда между его семьей и моими друзьями заставляла мою зависимость бушевать с новой силой. Даже такая мелочь, как невозможность передать ему записку, выводила меня из себя. Какими бы милыми и захватывающими ни были наши встречи вначале, я начала ненавидеть то, что не могу поцеловать его при всех, держать его за руку, слушать, как он шепчет мне на ушко всякие нежности.
— Может, в следующий раз нам просто потусить у тебя? — смело предложила я. — Я тебе нравлюсь, да? Может, и твоим братьям я понравлюсь. А может, когда мои друзья пообщаются с тобой, они увидят, что ты не так уж плох. Мы с тобой могли бы положить конец этой вражде раз и навсегда.
Он усмехнулся.
— Силой дружбы?