— Какая наглость! Ты же понимаешь, что ты бы до дома не доехала, да? Они бы тебя сплавили так же, как и всех остальных девушек.
Я взглянула на нее искоса.
— Всех остальных девушек?
Она отмахнулась от моего скептицизма.
— Ну, ты знаешь, ходят же слухи, и все они крутятся вокруг Сейморов. Этот городок как раз достаточно большой, чтобы им это сходило с рук, но ты же в курсе, что они вечно куда-то уезжают, и чаще всего возвращаются с каким-то дополнительным человеком.
— Мистер Сеймор — приемный родитель, — напомнила я ей. — В этом-то все и дело. Он, наверное, ездит за детьми.
Она фыркнула.
— Крадет приемных детей, ты хотела сказать. Пойми меня правильно, если бы я собралась заняться торговлей людьми, чего я никогда не сделаю, конечно, я бы тоже брала приемных. Кто пойдет их искать?
— Я почти уверена, что за детьми присматривают соцработники и все такое. — Я сказала это не как вызов, но напряжение в скулах Джулианны подсказало мне, что именно так она это и восприняла. Или же она решила, что я защищаю братьев Сеймор. С ее точки зрения, последнее было еще хуже.
— Ага, конечно, но все, что нужно мистеру Сеймору, — это убедить соцработника, что он хороший парень, ровно настолько, чтобы они потеряли интерес или переключились на более важные дела, а потом он может заняться тем, чтобы сплавить их навсегда. Ты не заметила, что он берет только угрюмых парней? Никогда — девочек или добродушных мальчиков. На то есть причина. Девочек на черном рынке продают куда дороже, а мальчишки с криминальными наклонностями — прирожденные подручные. — Она многозначительно на меня посмотрела.
Я приподняла бровь.
— Это... очень серьезные обвинения, Джулианна. Откуда ты знаешь, что это правда?
Она с нетерпением выдохнула.
— Это же все улики, конечно. Но давай будем честными, если бы кто-то покопался в этой семье дольше пяти минут, они бы сложили пазл так же, как и я. Помни, Кеннеди, я наблюдаю за этой семьей годами. Годами! Я знаю, о чем говорю.
Может, и знала. А может, это я была дурой, доверяя Руди больше, чем Джулианне, но ее история казалась такой надуманной, особенно теперь, когда я знала правду о Китти Мэй. Ни за что на свете штат не продолжал бы отдавать детей мистеру Сеймору, если бы они продолжали пропадать, и я могла придумать массу законных причин, по которым вдовец брал бы на воспитание только угрюмых мальчишек.
— Я не сомневаюсь, что ты за ними наблюдала, — сказала я осторожно. — Но не думаешь ли ты, что твои выводы слегка... комиксные?
— Я никогда не читала комиксов, так что не знаю, — бойко ответила она, заезжая на мою подъездную дорожку. — Но я знаю, что видела и что слышала, и я знаю, что ни одна девушка не будет в безопасности, если согласится на подвезти с любым из Сейморов. О! Давай я помогу тебе с ними. Мы вместе решим, куда их лучше поставить. У меня врожденный талант к аксессуарам, знаешь ли. — Она достала две вертушки с заднего сиденья и откинула волосы, открыв серьги точно такого же цвета, как ее глаза.
Несмотря на изнеможение, я не стала отказывать ей, и она вошла в дом, хотя мы там надолго не задержались. Джулианна, движимая миссией, пронеслась через него быстрым шагом. Мы перепробовали четыре разных места в саду, втыкали вертушки в землю и снова выдергивали. Три места нравились мне, Джулианне — ни одно. Оно должно быть идеальным, настаивала она, чтобы увековечить нашу вечную дружбу, по иронии судьбы, основательно истончая мое терпение к этой самой дружбе. Она уже во второй раз устанавливала их перед молодым апельсиновым деревцем, когда у меня завибрировал телефон.
Это был Руди. Я не сохранила его номер под его именем на случай, если он позвонит или напишет, когда мой телефон будет у всех на виду. Вместо этого он был записан как ряд решеток, как иногда отображается неизвестный частный номер.
«Надо поговорить. Заехать за тобой?»
— Что думаешь насчет вот этого места? — спросила Джулианна.
Я едва взглянула.
— Смотрится хорошо.
«Сейчас не лучшее время. Но поговорить очень надо. Дам знать».
Джулианна снова переставила вертушки, на этот раз к пруду, в котором все еще не было карпов. В понедельник, — решила я, — я это исправлю. Мой телефон начал бешено вибрировать — Руди и я раньше не вели полноценных текстовых переписок. Оказалось, он тот еще любитель потрепаться.
«Они не трогали твою машину».
«Не дай ей залезть тебе в голову».
«Я не знаю, что с машиной, но мой папа может глянуть».
«Серьезно, это не мы».