— Попробуй вот этот.
Мы потратили несколько часов, перебрав все купальники в магазине, пока я наконец не остановилась на мерцающем, голографическом дизайне, который прикрывал все, что нужно, но при этом имел достаточно вырезов, чтобы удовлетворить желание Джулианны «выдать» меня за какого-нибудь мажорного мальчика-папика.
Но этого не случится.
И неважно, сколько кожи я покажу — если у меня и был один талант, так это становиться невидимой.
ГЛАВА 36
Вечеринка Джулианны была именно такой, какой и должна была быть вечеринка Джулианны. Суматоха из чувства собственной важности и самоуверенности, притворные улыбки и оценивающие взгляды, брошенные в сторону конкурентов.
Роскошные украшения покрывали каждую доступную поверхность, сверкая и переливаясь, пуская солнечные зайчики прямо в небеса. Что касается кейтеринга, то, каким бы помпезным он ни был, я не могла найти в нем ни единого изъяна.
Я отправила в рот помидор черри и медленно прожевала его, закатив глаза от наслаждения, пока моцарелла и бальзамический уксус не вытекли из центра и не создали на моем языке калейдоскоп вкусов.
— Не понимаю, — Джулианна вернула мое внимание к себе. — Она в сотый раз поправила бретели моего купальника. — Почему парни от тебя просто уходят? Ты чертовски милая, а в этом наряде выглядишь как космическая богиня.
Я пожала плечами, довольная собой, и жестом обвела всех остальных едва одетых гостей.
— Богиня среди богинь интересна ровно настолько, насколько интересна она сама, — сказала я. — Эти парни не хотят меня, и это совершенно нормально, потому что я тоже не хочу их.
— Может, мама будет знать, в чем дело, — скорее для себя, проговорила Джулианна. — Пошли.
Я неохотно последовала за ней. Мне не особо нравилась мать Джулианны. Натали была до одури идеальной. Идеальные светлые волосы, идеальная фигура (несмотря на слухи о пластических операциях, она оставалась идеальной и выглядела естественно), идеальная осанка, идеальные зубы, идеальная улыбка, идеальное всё. На ней был легкий голубой парео, наброшенный на потрясающий фиолетовый бикини, и она разговаривала с компанией таких же безупречных людей. Мне не хотелось ее отвлекать или привлекать ее внимание, но Джулианна даже не колебалась.
— Мам, — жалобно начала она. — Я весь день с ней возилась, но никто не клюет. Что мне с ней делать?
Я заерзала, не в восторге от того, что меня выставили напоказ. Натали сузила глаза и обошла меня кругом, осматривая со всех углов. Я почувствовала себя манекеном, от которого пахнет кровью, в окружении больших, злых акул.
Взяв меня за подбородок своей сильной, мягкой, ухоженной рукой с идеальным маникюром, Натали приподняла мою голову.
— Поговори со мной, — приказала она.
— Э-э…
— Вот твоя первая проблема. Никто не любит тех, кто бубнит. Расскажи мне что-нибудь о себе.
— Я вторая по скорости в беговой команде, — сказала я.
Она сморщила нос.
— Мальчикам не нравятся девочки, которые бегают быстрее них. Что-нибудь еще.
— На прошлой неделе я разобрала карбюратор за девяносто семь секунд, — сказала я. Я действительно очень этим гордилась.
Челюсть Джулианны отвисла.
— И это то, что ты рассказываешь людям? — ее голос взвизгнул.
Я пожала плечами.
— Ну, да. Люди спрашивают, чем я увлекаюсь, и я говорю…
— Ты должна говорить, что ты художница или музыкант, — с раздражением фыркнула Натали. — Скажи, что танцуешь, если хочешь мимолетного романа, скажи, что работаешь волонтером и нянчишься с младенцами, если разговариваешь с семьянином. Ради всего святого, не говори им, что ты бегаешь и разбираешь двигатели. Боже правый, разве тебя мать ничему не научила?
Вообще-то нет, не научила, по крайней мере, после того, как я смогла сама удовлетворять свои основные потребности. Я улыбнулась Натали, подавляя холодный, сжимающий живот страх. Я не знала точно, что именно в ней меня пугало, но я не могла отделаться от ощущения, что любое упоминание о моей матери будет плохой идеей.
— Мне неинтересны парни, которым неинтересна я, — сказала я. — Мне нравится то, что нравится.
— Девушка моей мечты, — громовым голосом произнес отец Джулианны, подходя к нам. Его зубы казались неестественно белыми на загорелом лице, а волосы, хоть и седые, словно сошли с рекламы краски для волос. — Привет, Кеннеди, как дела? Эти две воительницы пытаются превратить тебя в степфордскую куклу? Не обращай на них внимания. Продолжай быть собой. Может, это передастся и Джулианне.