Нам всем по двенадцать, но Гарольд выглядит намного моложе. Может, потому что он настоящий коротышка? Абсолютная противоположность нам с Джереми.
— Чего это ты все так боишься? — спросила я Гарольда, завязывая хвостик на голове. Мы гуляли по кварталу уже в третий раз, думая, чем заняться.
— Да, чего именно ты боишься? — спросил Джереми.
— Грибков.
— Чего? — воскликнули мы с Джереми.
— Грибки, — повторил Гарольд. — Знаете, такие микроскопические растения, которые живут в воде. Особенно тех, которые такие крошечные, что их не видно.
— И что такого в них? — спросила я.
— Ну, мне не нравятся вещи, которые я не могу увидеть, — пробубнил Гарольд.
Я обречена, подумала я, уставившись на Гарольда. Это и вправду намечалось худшее лето в моей жизни.
— А как насчет кино? — предложил Джереми.
Гарольд согласился, и мы направились в город. Мы уже прошли половину квартала, как я заметила ее.
— Смотри, — сказала я, поворачиваясь к Джереми. — Там новая девочка. Ее семья переехала сюда на прошлой неделе. Мама говорит, мы одного возраста. Пошли поздороваемся.
Я рассматривала девочку, пока мы шли к ней. Она была очень симпатичной. Ее длинные черные волосы блестели и доходили до талии, кожа была красивого оливкового оттенка. Она носила шорты цвета хаки и соответствующую футболку.
— Привет! — позвала я, когда мы дошли до ее двора. — Ты моя новая соседка. Я живу вон там, — я показала на свой дом.
— Меня зовут Карла, — представилась она, босиком прогуливаясь по газону. — Мы только что въехали.
Карла взглянула на Джереми, затем — на Гарольда. У нее были самые яркие зеленые глаза, которые я только встречала.
— А я Триша. Это Джереми, а это Гарольд. Мы идем в кино, — сказала я. — Хочешь с нами?
— Я была бы рада, — начала Карла. — Но не могу. Мне по гороскопу не положено сегодня куда-то идти.
— Ты веришь в подобные вещи? — спросила я.
— Ну, я, вроде как, увлекаюсь этим. Я довольно суеверная.
— Хочешь сказать, что боишься черных кошек и всего такого? — поинтересовался Гарольд.
— Гарольд только боится всего, что не может увидеть, — рассказала я.
Джереми пихнул меня локтем. Карла, казалось, не заметила. Она продолжала:
— Ну, я не боюсь черных кошек, но кое-чего другого. Вы когда-нибудь слышали про печать судьбы?
— Печать судьбы? — повторила я. Мы покачали головами.
— Ну, если кто-нибудь поставит вам ее на лоб, — объясняла Карла, переходя на шепот, — вы обречены! Что-нибудь ужасное произойдет с вами меньше, чем за двадцать четыре часа.
— И ты правда в это веришь? — удивилась я.
— Да, — ответила она. — Да, верю. Я боюсь этого больше всего на свете.
— Нам … нам пора идти, — сказал Гарольд, запинаясь.
— Мы опаздываем в кино.
— Хорошо, еще увидимся, — попрощалась Карла. Мы все втроем поспешили прочь.
— Во дает, она чуточку того, — усмехнулся Джереми.
— Это точно, — согласилась я, подняла руки над головой и начала завывать: — У-у-у-у-у-у-у! Печать судьбы! — Я с силой прижала большой палец ко лбу Джереми.
Джереми побежал за мной по улице, пытаясь поставить и мне печать судьбы. Затем мы оба побежали за Гарольдом. Мы прижали его к земле и оставили на нем аж двойную печать судьбы!
На следующий день мы с Джереми отправились на озеро поплавать на лодке. Гарольд решил остаться дома, почитать словарь. Он сказал, что хочет закончить его к Рождеству. Он уже дошел до буквы «П». Я убедила его, что он отстает от графика.
— Полезай первым, — сказала я Джереми, когда мы дошли до озера, — и ставь весла. — У Джереми едва получалось продеть их в уключины. Им уже было под сотню лет, они были гнилые и погнутые.
Старое дерево скрипело и трещало, когда я спускала лодку на воду. Я приготовилась запрыгнуть внутрь, как услышала крик.
Крик ужаса.
— Триша! Не-е-е-е-ет!
Потеряв равновесие, я грохнулась прямо в озеро.
Я нащупала край лодки и подтянулась вверх, тяжело дыша. Затем я вывалилась на берег.
— Ты в порядке? — Это была Карла.
Я не могла промолвить ни слова и только кивнула.
— Надеюсь, я не напугала тебя, — сказала она. — Но тебе нельзя плыть на синей лодке во вторник!
— Чего? — воскликнул Джереми, помогая мне встать.
— Это к несчастью, — сказала Клара. — Синяя лодка во вторник принесет несчастье в среду.
— Карла, ты напугала меня до смерти, — я еле шевелила языком.
— Я не верю в эти бредовые суеверия. И я не могу поверить, что ты сделала такую глупость, — ворчала я под нос.