Он был затянут на узел! Пальцы слишком сильно дрожали, чтобы развязать его.
Мумия издала омерзительный протяжный рев и протянула ко мне свои руки. Огромные, уродливые клешни.
Еще чуть-чуть. Почти развязал.
Наконец, узел поддался. Я перевернул мешочек, чтобы высыпать порошок себе на ладонь.
Хрипя, мумия замахнулась на меня обеими лапами.
Я поднял руки, чтобы защитить лицо.
Ветхая ткань выскользнула. Я начал пятиться.
Потерял равновесие и грохнулся на пол, клацнув зубами.
Порошок! Я выронил его! Мешочек упал на пол, рассыпав его вокруг.
Я начал ползать, пытаясь наскрести хотя бы горсть.
Мумия зарычала. Сверкнула молния, осветив ее мерцающим ярким светом, в котором я снова увидел ее злобный плотоядный оскал.
— КТО ЗДЕСЬ? — прогремел с лестницы мамин голос.
Мумия отступилась. В коридоре вспыхнул свет.
К моему изумлению, мумия развернулась и бросилась наутек!
Я не мог в это поверить! Мама спасла меня!
Мумия заковыляла к двери, ведущей в подвал. Оно исчезла внутри.
Я захлопнул за ней дверь, затем схватил стул и подставил под ручку, как делают в кино.
Мама вбежала на кухню, завязывая пояс на халате. Отец толкался за ней, пытаясь надеть очки.
— Что, черт возьми, здесь происходит, Джефф? — сердито спросила мама.
— Ма, та мумия … она живая… — проговорил я, задыхаясь. — Она выползла за мной. Клянусь! Она сейчас заперта в подвале.
— Ну все, хватит уже, — причитала мама. — Ларри, ради всего святого, скажи уже сыну, что мумии не живые и не бродят по ночам!
— В общем, знаете, я кое о чем вам не рассказал, — начал отец, потирая подбородок. — В общем, ходят слухи, что эта мумия и вправду живая. Я думал, это все шутки.
— Что? — воскликнули мы с мамой.
Отец начал свой рассказ:
— Мумия перешла к нам из другого музея. Они хотели избавиться от нее, потому что охранники по ночам жаловались, что мумия оживает с наступлением темноты и бродит по коридорам. Однако директор уверял, что ничего не случится, так как на саркофаге навешаны цепи. Мумия не сможет ожить, пока их никто не снимет.
— Джефф, ты трогал цепи на саркофаге? — строго спросила мама.
— Нет, нет. Не трогал! — отрезал я. — Еще чего!
Отец подпрыгнул, будто ужаленный.
— Нам нужно запереть эту тварь внутри! — воскликнул он. Он перерыл ящики, пока не нашел замок. После чего с громким щелчком повесил его на дверь в подвал.
— Простите меня, — сказал отец, обнимая маму. — Не могу поверить, что подверг семью опасности. Мне бы и в голову не пришло, что слухи правдивы.
— Прости, что не верила тебе, Джефф, — сказала мама, поворачиваясь ко мне.
Они проводили меня наверх. С мыслью, что мумия взаперти и мы в безопасности, я быстро уснул.
Ух, блин! Ну и темнотища. Отцу бы свет наладить.
Я едва вижу, что под ногами, когда спускаюсь по лестнице.
Подвал — жуткое место.
Не могу дождаться, когда же Джефф и родители уснут, и я смогу вылезти отсюда, чтобы пойти наверх и лечь спать.
Ну и ну! Почти попалась. Но это того стоит — хочу увидеть рожу своего братца, когда я найду и схвачу его. Он почти упал в обморок, маленький трусишка.
Подлюга ты, Ким! Но он сам напросился! Он заслужил.
Ладно. Похоже, они ушли. Проберусь-ка я наверх…
Дверь заело. И довольно плотно. Она не открывается.
Наверно, они заперли ее.
— Мам! Пап! Эй, меня кто-нибудь слышит? Это я, Ким. Я заперта в подвале!
Только не это. Ветер усиливается. Непогода создает слишком много шума.
Не могу поверить.
— ПАПА! МАМА! ДЖЕФФ! КТО-НИБУДЬ!
Они не слышат меня. Дела плохи.
Я застряла тут на всю ночь.
Ну, надеюсь, старое постельное белье поможет мне согреться. Можно даже марлю намотать обратно на лицо, как я это сделала раньше.
Конечно, от этой цепи никакого толку.
Может, это было не очень умно — снимать цепи с саркофага. Но у всех мумий есть цепи. Все знают это!
Неплохо. Молния подсвечивает снаружи. Можно поискать местечко для сна. Это там наш старый диван?
Эй, стойте-ка! Крышка саркофага открыта!
Я не двигала крышку, когда снимала цепи.
Как это случилось?
Кто открыл саркофаг?
БУМ.
БУМ.
БУМ.
Я все расскажу!
Оно одиноко стояло в чаще леса.
То было самое ужасное создание, которое Адам когда-либо видел.
Он медленно подкрался к нему. Осторожно и бесшумно, кустами. Все ближе и ближе к омерзительной твари, обустроившейся на поляне.