В комнату вошёл Каал, в руках он держал огромную стопку книг, доходящих ему до носа.
- Что это? — удивлённо спросил Марк.
- Записи о вашем языке, — ответил басом воин.
- Они… на бумаге?
— Да. Почему тебя это так удивляет?
- У нас большая часть данных содержится в цифровом виде.
- Крайне ненадёжно.
- Надёжнее, чем эта древность, — воскликнул Марк.
- Бумагу не украсть на расстоянии, — спокойно ответил Каал.
- Её гораздо легче уничтожить, и... и время тоже износит.
- Эта бумага к времени практически безразлична. Она прочна и не промокает. А если её и уничтожат, это будет так же лучше, чем потери цифровых данных на расстоянии.
- Можно поспорить, — сказал Марк, в очередной раз удивляясь мастерству речи дружинника на чужом языке.
- Нет, у тебя мало времени, спорить ты будешь на Гэнги.
Каал положил стопку книг на стол, недавно появившийся в комнате, и увидел планшет.
- Вижу, ты начал вести дневник. — сказал он, поднимая устройство.
Да. — произнёс Марк, вглядываясь в бездушное лицо дружинника, в ожидании реакции на написанное.
Каал быстро пробежал глазами по тексту и спустя 30 секунд издал вердикт:
- Отсутствует структура, однако очень интересная мысль. Мне жаль, что ты не знаешь своего призвания.
С этими словами дружинник покинул комнату. Марк вздохнул и открыл первую из принесенных Каалом книг. Она сразу же начиналась с непонятных слов. Это было обучение Сепенторианскому для носителя Гэнги, а не наоборот. Скорчив сам для себя гримасу, Либерт взялся за изучение.
"Херт-Дул хочет, чтобы я учил их язык, опираясь на чёртовы справочники по-нашему. Учебник общему для коловца не то же самое, что книга по генги для сепенторианца. К тому же, в этих книгах обучение наречию Революции, хоть и база у наших языков одна, но они отличаются.
Единственным достойным справочником стал Каал. Мы много беседовали за последние дни, в том числе на генги. Я хоть могу проговорить некоторые заученные фразы, но если придется вести диалог, то лучше убейте."
Марк принимал ванну. Она располагалась не в его комнате, а в отдельном помещении и предназначалась для всех слуг. Ванна представляла из себя круг диаметром порядка шести метров, в который почти до края была залита горячая вода. С потолка свисали приятно пахнущие травы, по комнате распространился пар. Марк лежал в ванной первый раз в жизни. Ранее ему приходилось лишь слышать о такой роскоши. Вода в Сепенторианской Федерации была редким изыском, который давался порциями. Одна минута душа раз в неделю. Совершенно недостаточно, чтобы нормально помыться, но все к этому привыкли. В армии с водой дела обстояли гораздо хуже. Возможность помыться появлялась лишь с прилетом на планету-лагерь, где воды могло даже не быть. Возможность помыться для Марка выпросил Каал, ему надоела вонь исходящая от Сепенторианца. Либерт также просил сигареты, но ему сказали, что в Империи Колл нет такого "развлечения".
Когда Марку сообщили, что ему дадут принять ванну, он был в экстазе.Теперь Либерт лежал в воде, совершенно расхлябавшись и растекаясь. Вдруг до его уха дошел металлический звук открытия двери, и в помещение вошла женщина. Увидев Марка в воде, она тут же упала на колени и, всхлипывая, затараторила какие-то слова. Марк смог вычлинить: «извините», «пожалуйста», «говорите». При этом все они лишь отдаленно напоминали те слова, что он учил. Либерт пытался вспомнить какие-либо заученные фразы, но ни одна из них не подходила. Тогда он молча вылез из ванной и стал одеваться. Женщина отреагировала на это еще большим каскадом слов мольбы. Марк пытался жестами успокоить девушку, но она никак не отреагировала на это. Тогда Либерт молча подошел, поднял за плечи и многозначительно посмотрел в глаза женщине. Девица резко замолчала и упёрлась взглядом в Марка. Капитану подумалось, что сейчас отличный момент, чтобы испробовать ее, но он лишь оделся до конца, и в гробовом молчании покинул ванную комнату. Только в коридоре Либерт вспомнил фразу «Я тебя не понимаю».