Когда Дружинник покинул комнату, Марк упал на спину и довольно долго вглядывался в потолок. Различные мысли всплывали в его голове. Самой преобладавшей из них был страх того что Каал узнает о произошедшем вчера. Кроме того, беспокоил факт переезда на корабль, как и само обстоятельство охоты на Сепенторианца.
Они снова стояли на балконе. Оба молчали. Ведь нельзя было передать всё чувства на том уровне языка, который освоил Марк. Молчание говорило гораздо больше. Их последнее молчание после мгновения страсти. Возможно, то мгновение было ошибкой. Тот час, что вспомнился, как секунда, которую не хотелось бы пройти, в которой хотелось бы остаться на всю жизнь и дальше, в вечной гармонии, в вечном блаженстве. Но она кончилась, и теперь они молчали. Молчали, находясь в этой секунде счастья.
На следующий день Каал провёл Марка на космодром через нижние улицы. Площадка, где располагались летающие стальные монстры была закрыта от остального мира огромными металлическими стенами. По громадному ангару в разные стороны шныряли обслуживающий персонал. Люди, многие кибернетизированные так, чтобы максимально эффективно исполнять свою работу. При всей продвинутости технологий вокруг не было ни одного робота. Это крайне удивило Марка. В Сепенторианской Федерации была сильно продвинута автоматизация.
Марк поднялся за Каалом на ганшип. Внутри пахло каким-то машинным маслом. Запах ударил в нос Либерту, и чуть не вырубил его - настолько сильная концентрация. Наверное, не военный человек, войдя сюда, тут же потерял бы сознание. Места в отсеке было достаточно, чтобы вместить небольшой БМП, по стенам располагались сиденья, с цепями вместо ремней. Марк сел на одну из них и, по интуиции, зацепил перед собой достаточно тяжёлые цепи. Каал сел рядом.
Через несколько секунд дверь со скрипом закрылась, оставив находящихся внутри в вонючей маслёнке. Затем послышалось глубокое гудение. Корабль словно ворчал. Спустя минуту железную коробку пронзила тряска. Видимо, аппарат поднимался в воздух, точнее в то, что от него осталось. Марк не понял, сколько длился полёт. Его сознание притупилось от запаха, преобладающего в отсеке и постепенно снижавшегося уровня кислорода.
Но вот появился новый скрежет, ещё более громкий, чем при взлёте. Марк тут же опомнился и зажал уши, однако шум от этого не снизился. Когда громкость звука достигла квинтэссенции, послышались отдалённые молитвы, и мелодия. Постепенно эти молитвы полностью заменили гул, затихший где-то на фоне.
Каал отстегнул от себя цепи. Марк попытался сделать то же самое, однако защёлка, на которую он нажимал, резко отскочила и содрала часть кожи на пальце. Проворчав что-то невнятное, дружинник освободил Сепенторианца. Марк прислонил палец к губам, но через пару секунд совершенно забыл про него, опустив кровоточащую руку. Перед Либертом предстала воистину впечатляющая картина: За дверью-трапом ганшипа находился огромных масштабов ангар, освещаемый тёплыми светильниками, и частично фонарями с настоящим огнём. Перед выходом из ганшипа на расстоянии в метров двухстах расположились огромные расписные ворота, высотой не меньше 50 метров. Над ними навис широкий балкон, где толпа людей в робах пела хором под музыку, подаваемую кибернетизированными людьми. Марк в жизни не слышал настолько величественной мелодии.
Остолбеневшего Сепенторианца сзади подтолкнул Каал, точнее, можно сказать, вытолкнул, хотя и не намеренно. Оказавшись снаружи, Марк удивился ещё сильнее: ангар, казавшийся ему итак огромным, превзошёл все ожидания. Маленький ганшип, на котором они прилетели, стоял в самом центре бесконечной полосы зала, в ширину которая превосходила длину любого ангара, который Либерт видел у Сепенторианцев. В этой колее на старте к вылету стояли корабли, имеющие в пищевой цепочке космических баталий относительно Федерации высокий статус: Эсминец первого класса. Таких машин здесь было не меньше трёх, каждая более 80 м в длину. Механизированные рабочие с четырьмя паукообразными ногами ползали по кораблям тут и там, ремонтируя различные части. Прямо перед Марком провезли пушку калибром с его рост. Не обращая на это внимания, Каал свернул влево от ворот. Либерт последовал за ним.