– Элементарно, дорогой Торин! Пусть они выступят перед широкой аудиторией! – Он мотнул головой в сторону гудящих дверей.
Если бы те, кто побивал врата Эребора, увидели, какой радостью осветилось лицо Торина, то бросились бы врассыпную. Но, к своему несчастью, они ничего не видели и не подозревали, что их ждет.
Фили и Кили были выставлены за дверь, после чего дракон и гном некоторое время с интересом прислушивались к тому, что делается снаружи.
– Дорогой Смауг, – с чувством произнес Торин, – ты гениальный дракон!
– Дорогой Торин, а я всегда тебе об этом говорил! – Смауг повернул было назад, но тут же озабоченно заметил: – А благодарные слушатели не разбегутся раньше времени?
– Не разбегутся, – махнул рукой Торин. – Здесь полно тайных механизмов. Собственно, я поднял главный мост, так что...
– А говорят, что мы, драконы, жестокие, – довольно усмехнулся Смауг, с упоением слушая вопли и проклятия с той стороны ворот.
– Ну что, по паре бутербродов и продолжим? – поинтересовался Торин, убирая меч в ножны.
– Угу, – согласился Смауг. – Если только твой толстяк снова не опустошил кладовую.
– Я тогда из него гномбургер сделаю, – рассмеялся Торин.
И дракон с королем отправились обратно в пещеру.
* * *
– Сдается мне, друг Фили, они нас подставили, – мрачно проговорил Кили, ощупывая внушительный синяк под левым глазом.
– Не то слово, – поморщился Фили. На его заду отпечатался не только кирзовый сапог Барда-лучника, но и оба передних копыта Трандуилова лося.
– Это подло с их стороны. – Кили выпутался из проводов от усилителя и встряхнулся. – Моя оскорбленная в лучших чувствах творческая натура требует мести! Я хочу покарать их...
– Покарааать! – простонал Фили, с трудом распрямляя завязанную на шее узлом медную дудку.
– ...но поскольку с топором на дракона не попрешь, – продолжал свою гениальную мысль Кили, – а дядя Торин еще не одряхлел настолько, чтобы одолеть его в честном бою на мечах, я предлагаю отомстить креативно. Сыграем им пятую симфонию Бетховена до минор... или пару хитов из "Раммштайна". Причем, халтурно и фальшиво. Пусть умрут в муках и корчах, эстеты хреновы!
Фили сперва обрадовался, но потом посмотрел вокруг, увидел разбитые лютни, растоптанные флейты, арфы с жалобно встопорщенными обрывками струн, и откровенно приуныл.
– Ничего не выйдет, – сказал он. – Эти жестокие бескультурные создания лишили нас всех инструментов! Можно, конечно, собрать из останков парочку бубнов, но симфонию на них не сыграешь.
Кили согласился, что бубен – это примитивно и для хорошей мести не годится. Вдвоем они сели возле ворот и стали думать.
Прошло два часа.
– Жрать охота, – вздохнул Кили.
– Ага, – согласился Фили. – У меня желудок уже серенады поет.
И тут Кили осенило. Он вскочил и хлопнул брата по уцелевшему плечу.
– Они хотели подрезать нам крылья, втоптать в грязь наши творческие устремления! – возопил он. – Они думали, что служителей искусства можно сбить с истинного пути парой ударов кулака! Ха! Мы докажем им, что настоящие музыканты не сдаются! Эль Мариачи выходят на тропу войны!
– Чего? Куда? – непонимающе захлопал глазами Фили.
– Я знаю, что мы сделаем! Мы не можем сыграть им, но зато, – Кили скорчил страшную рожу, при виде которой даже Горлум обратился бы в бегство, – мы им СПОЕМ!
Фили мысленно проанализировал его и свои вокальные данные и вздрогнул.
– Может, не надо, а? – робко предложил он. – Все-таки Торин наш родной дядя... а Смауг весьма недурно охраняет пещеру с золотом. К тому же, может пострадать мирное население – Бильбо, например. Мы же поклялись Радагасту, что не будем жестоко обращаться с животными. Может, все-таки бубны?
– Не будь малодушным! – осадил его Кили. – Лучше давай-ка вспомни какую-нибудь подходящую песню.
– «Мы и-идем сквозь мглистых го-ор хребе-е-ет...» – с готовностью затянул Фили, но его брат отчаянно замотал головой:
– Нет-нет-нет! Только не это! Слова, конечно, дурацкие, написаны каким-то косноязычным поэтом, но музыка слишком хорошая. Нужно найти песню погаже. Такую, чтобы с души воротило и вызывало рвотные позывы. В сочетании с нашими голосами эффект будет просто убийственный!
Фили задумался.
– Что там крутили на последней дискотеке у эльфов? «Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог...» Нет, это еще куда ни шло. «Забирай меня скорей, увози за сто морей...»
– Фу, – поморщился Кили. – Ты бы еще «Голубую луну» вспомнил! Такое петь себе дороже. Месть местью, а репутацию потом вовек не отмоешь.