Развязывая мои волосы, мужчина параллельно срывал с себя одежду, попросту рвя её на куски. Я опомнилась, когда он схватился за мой топ, и гневно прикрикнула:
— Не смей рвать мою одежду!
«Она ведь даже не моя...»
— Тогда раздевайся!.. — рыкнул Сильвестр, вцепившись пальцами в постель по обе стороны от меня, и заблуждал по мне тяжелым, но полным страсти и огня взглядом.
Я дрожащими руками стянула через верх топ, расстегнув сзади молнию на юбке, сняла её через ноги, и в итоге осталась в одном чёрном кружевном белье.
Откинув топ и юбку в сторону, как ненужные тряпки, Сильвестр припал губами к моей шее, правой рукой пробираясь мне под спину, ища застёжку бюстгальтера. Через миг с кровати полетел и он, а я, чувствуя, как пылают щеки, попыталась прикрыть руками грудь. Но мужчина решительно завёл мне их над головой, удерживая их, и спустился лицом к моей груди, опаляя её своим горячим дыханием. Я задрожала ещё сильнее и рвано выдохнула, когда его язык прошелся по соску, оставляя мокрый след.
Держа мои запястья одной рукой, второй он несильно сжал мою грудь, вырывая из меня стон, а после скользнул по животу вниз мне между ног поверх трусиков. Клыки царапали, когда он целовал и лизал мою грудь, но это только ещё больше возбуждало. И уж тем более, когда он принялся с нажимом поглаживать меня пальцами сквозь уже мокрые трусики.
Было жарко. Я тяжело дышала и хотела большего, поэтому вырвала руки из захвата Сильвестра и обхватив одной его затылок, второй ноготками провела по его плечу, стирая выступившие капли пота. Не одному же ему царапаться...
— Теа!.. — рыкнул и оторвался от моей груди мужчина. — Я едва сдерживаюсь!..
И он одним резким движением разорвал мои кружевные трусики. А они такие дорогие были!
— Сильвестр! — возмущённо воскликнула, забыв смутиться, ведь теперь я лежала под ним совершенно голая.
— Я куплю новые... — пробормотал мужчина, а потом вошёл в меня сразу двумя пальцами и быстро задвигался.
Я застонала, выгибаясь под ним. Внизу всё сладко сжималось и ныло, и было так мокро и горячо...
Поцеловав меня, мужчина вдруг вынул пальцы, заставив меня разочарованно выдохнуть ему в губы. А после... После «там» меня коснулось большое и тёплое.
— Сильвестр!.. — рвано вздохнула я шепотом, дрожа в его руках.
Он двигался вверх-вниз и иногда чуть соскальзывал внутрь. У меня внутри всё сжалось от страха и одновременно ожидания, но повинуясь желанию и страсти, всё же закинула ноги мужчине на поясницу. И когда Сильвестр резко вошёл в меня наполовину, я болезненно вскрикнула. Из глаз брызнули слезы. А мужчина так зашипел, будто ему было не менее больно.
— Какая же ты узкая... Потерпи, моя маленькая... Сейчас… Сейчас всё пройдёт... — зашептал он, носом уткнулся мне в шею, очень тяжело дыша, и не шевелился.
Было больно. Было чертовски больно, ведь «он» был большим! А ведь только наполовину вошел... Но я замерла, прикусив губу, и прислушалась к ощущениям. Боль и огонь не проходили, и через некоторое время я поняла, что нужно двигаться, иначе они и не пройдут. Я неуверенно шевельнула бёдрами. Сильвестр застонал мне в шею, вызывая толпы мурашек, и не быстро задвигался, шепча бессвязные слова нежности.
Чем больше он скользил во мне туда-сюда и чем глубже проникал, тем больше накатывало наслаждение, а боль отступала. Вскоре я застонала, царапая спину мужчине. А тот победно зарычал и задвигался быстрее и сильней, вырывая из меня все более громкие стоны и заставляя двигать бёдрами ему навстречу.
Ещё быстрее! Глубже, сильнее!.. Ближе, чтобы сплелись не только разгоряченные тела, но и души.
— Сильвестр!.. — шептала я, выгибаясь.
Меня уносило на волнах острого удовольствия и наслаждения. Было так неимоверно хорошо, как никогда в жизни, но со временем мне захотелось большего! Я чувствовала, что на грани, что ещё чуть-чуть и...
Сильвестр вдруг задвигался во мне так быстро, словно сумасшедший, а потом... Потом он вонзился клыками мне между плечом и шеей. Я пронзительно закричала, но не от боли и ужаса, а от невероятного экстаза, что накрыл меня взрывной волной. Мужчина же зарычал, не размыкая зубов, двинул в последний раз бёдрами, входя в меня настолько глубоко, насколько это возможно, и замер. Когда же я без сил раскинулась по постели, тяжело дыша и смотря в потолок, он наконец расцепил челюсти и принялся вылизывать место укуса. И на меня от этого такая сонливость почему-то навалилась, что веки сомкнулись сами собой. Уже на грани сна я услышала довольно-облегчённое бормотание:
— Моя... Теперь моя...
***
Хочешь не хочешь, но когда со всех сторон раздаётся многоголосый вой, по-любому проснёшься. Сонно вскинув голову, я едва разглядела в темноте часы на прикроватной тумбочке. Они показывали полночь.