Изумленно открыв глаза, вытерла слезы и уставилась на Элмера, что с пистолетом вышел из-за дерева. Из леса с разных сторон показались ещё несколько оборотней, а вместе с ними и детектив Ройс Эндерсон. Тоже с пистолетом.
«Так это всё было спланировано?! — поняла я наконец. — Мы с Сильвестром были наживкой! Но почему мне никто ничего не сказал?!.»
— Вот же!.. — выругалась Дафна, чье лицо перекосило от злобы.
Женщина с ненавистью бросила взгляд на меня и бессознательного Сильвестра, а когда Элмер наставил на неё пистолет, внезапно молча бросилась к реке. Пару хлюпов по воде, миг – и ведьмы как и не бывало. Дафна словно в воздухе растворилась. Теперь выругался Элмер.
Ошеломленно выдохнув, я обернулась. Оборотни и детектив осматривали Охотников, что упали после того, как их подстрелили. Кажется, я услышала фразу, что все живы.
— Что с Ветом? — напряженно спросил подходя к нам Элмер.
Спрятав пистолет, он присел возле едва дышащего друга.
— Ак-кони-ит... — дрожащим голосом прошептала, и из глаз брызнули новые слезы. — Элмер, миленький, вы же его спасёте, да? Спасёте?!. Вы же это предусмотрели, да?..
Мужчина посмотрел на меня странным взглядом и не ответил.
Когда я уже начала откровенно рыдать, меня силой отцепили от Сильвестра и оттащили в сторону. Усадили на мокром валуне и что-то сказали – я ничего не понимала. А до Охотников уже никому не было дела: все склонились над Сильвестром.
«Нет-нет-нет... Господь, нет! Я не могу потерять его... Как я буду жить без него?..» — крутила я в голове, кусая губы и раскачиваясь туда-сюда.
Внутри всё горело болезненным огнем. Страх сковывал внутренности, мне не хватало воздуха. Казалось, будто я умираю вместе с Сильвестром.
Всё так же светило солнце, всё так же бежала, журча, река. Пели птицы, ветер колыхал ветви деревьев и траву. И это было так странно, когда в это же время здесь пытались спасти жизнь. Оборотни, детектив и врач из посёлка, как я поняла, метушились над Сильвестром. Понимая, что от них толку больше, я не лезла, хотя очень хотелось очутиться возле моего волка и взять его за руку.
—...Нет! Не верю! Сделайте уже хоть что-нибудь!.. — неожиданно зарычал в отчаянии Элмер и моё сердце замерло.
— Боюсь, слишком поздно... — прошептал кто-то из мужчин.
Мир перестал существовать, стал замершей картинкой, которая стремительно поблекла. Звуки отдалились, вместо них в ушах нарастал звон. Дыхание перехватило, сердце будто кто-то сжал рукой. Согнувшись пополам, я закусила руку, чтобы не закричать во всё горло.
—...Теа, что ты там прячешь? — послышался из далёкого прошлого, тоже стертого, родной голос бабушки.
— Я не прячу! — раздался детский голос – мой. — Я просто нашла у тебя в шкатулке это!
— Ах, моя подвеска... Тебе нравится? — бабуля не гневалась, только улыбнулась.
— Ага, очень... А что это за цветочек?
— Это аконит, милая. Его называют по-разному. Для кого-то это волчья отрава, а для кого-то – ведьмин цветок.
— Ведьмин? — в моем голосе слышались удивление и восторг.
— Именно. Это очень необычное растение. В одних руках оно может забрать жизнь, в других – подарить... Так, говоришь, тебе нравится подвеска? Что ж, придёт день, и она станет твоей...
Ругань мужчин ворвалась в воспоминание, прогоняя его. Очнувшись, я хватанула ртом воздух, ведь даже не дышала до этого. Ошарашенно оглядевшись, сунула руку в карман джинсовки и сжала лежащий там бабушкин кулон.
— В одних – забрать, в других – подарить... — прошептала, поднимаясь, и бросилась к мужчинам, боясь, что уже действительно поздно: — Разойдитесь! Отойдите от него!..
Бухнувшись на колени рядом с Сильвестром, я схватила его за руку с иглой, которую врач так и не смог вытащить. Мой оборотень был бледен, как сама смерть, а вот его вены – чёрны как ночь. Мужчина едва дышал, его сердце должно было вот-вот остановиться, ведь яд уже почти проник в него.
Достала подвеску.
Под наваждением своими руками, как руками той, кто желал смерти, я отравила Сильвестра. Сейчас руками той, кто хочет, чтобы он жил, я осторожно прижала кулон к ладони, аккурат к игле. Поступала интуитивно, почти не осознавая своих действий.
Оборотни и детектив Ройс Эндерсон замерли над нами, затаив дыхание.
— Живи, пожалуйста, живи... — прошептала, отчаянно сжав его руку.
Когда последняя надежда стала стремительно испаряться, а Сильвестр больше не дышал, бабушкина подвеска неожиданно засветилась мягким пурпурным светом. Сколько она просто так светилась – секунду или вечность – не знаю, но я вздрогнула и пискнула, когда кулон, выходя из ладони оборотня, с хрустом пронзила игла, едва не поранив меня. Свечение исчезло.