Несколько раз я пыталась поговорить с ним, но он не хотел ничего слушать. А потом сказал, что, если я хочу быть с ним, должна перестать общаться с Малфоем. Это заявление буквально лишило меня дара речи. С минуту я стояла, разинув рот, и хлопала глазами.
— Что ты сейчас сказал? Ты ставишь мне ультиматум? — усмехнулась я. — Знаешь, возможно, все-таки хорошо, что так получилось. Я увидела, кто ты есть на самом деле прежде, чем влюбиться в тебя еще сильнее.
— Что ты имеешь в виду? — проговорил он несколько испуганно.
— Если бы ты хоть что-то чувствовал ко мне, не стал бы так говорить. Значит, я для тебя совершенно ничего не значу, — пожала я плечами.
Признать это было не больно и не обидно. Я будто избавилась от чего-то ненужного, по которому все равно буду скучать. Да, Седрик много для меня значил, он — один из тех немногих, кому я могу полностью доверять. А к вопросу доверия я отношусь очень серьезно.
— Хочешь сказать, между нами все кончено?
Голос пуффендуйца уже не звучал так уверенно. Будто он реально испугался, что потеряет меня.
— Не знаю. Тебе решать. Но помни, что ты или кто-либо другой не имеете никакого права запрещать мне с кем-то общаться.
Я развернулась на пятках и зашагала по коридору, оставив Седрика наедине со своими мыслями. Ему о многом нужно подумать. Так же, как и мне.
Такое поведение парня уже в тот день поселило во мне сомнение в том, что он — именно то, что мне нужно. Я могла закончить все быстро. Просто сказав, что между нами все кончено. Но маленький эгоистичный собственник, живший внутри меня, не давал это сделать. Может, я просто боялась признаться самой себе, что Седрик перестал вызывать во мне трепет, а превратился лишь в привычку. Но больно от того, чем обернулись наши отношения, конечно же, было. Я надеялась, что он научит меня чувствовать по-настоящему, видеть мир во всех его красках, но почему-то все так и осталось серым. Бабочки в моем животе умерли, и теперь я вновь ничего не хочу чувствовать.
Драко
Лучший друг — это невероятно. Невероятней всего, когда твой лучший друг — бывший заклятый враг, которого ты хотел побить так сильно, что аж ломило каждую косточку. Помню, какой невероятной силы меня наполнили ненависть и злость, когда Амелия и ее брат начали смеяться надо мной во время тренировки по квиддичу. Думал, что не сдержусь и запущу в них каким-нибудь заклинанием. Я и представить не мог, что с этой девчонкой, шрам на лице которой у всех вызывал отвращение, у меня будут какие-то проблемы. Но я просто не мог не попасть в ее ловушку.
Эта самоуверенная, дерзкая, грубая, язвительная девчонка с длинными черными волосами просто засела в моей голове, заставляя придумывать одни издевательства и планы мести за другими.
Никогда бы не подумал, что у меня появится друг. Настоящий друг. Я бы со многими хотел дружить, но привык считать их недостойными моей дружбы. Винчестер же была абсолютно другая. Такая раздражающая, что мне часто хотелось стукнуть ее. Она совершенно не умеет держать язык за зубами, но в этом мы, наверное, похожи. Не знаю, как и почему ее глупые шутки в один момент перестали меня раздражать, а шрам на лице уже не казался таким уродливым. Мне даже захотелось прикоснуться к нему.
Знаю, что сказал бы отец, узнав о моей дружбе с Амелией, но от этого мне хотелось проводить с ней больше и больше времени. Не на зло отцу, а потому, что он всегда запрещал. Только чистокровные достойны… А порой мне казалось, что я не достоин.
Амелия и сама не понимала, как сильно действовала на людей, как сильно она подействовала на меня. Ее искренность, пусть и такая специфическая, разбила все мои маски и стены, за которыми я всю жизнь прятался. Она вытащила меня настоящего, буквально собрав заново. Но все, что я чувствовал, пугало, ибо мне всю жизнь твердили, будто это неправильно. Я совсем не хотел обидеть Амелию тогда, но, потеряв, понял, что уже не смогу без нее. Не знаю, любовь ли это или черт знает что вообще, да и не важно. Мне хочется просто быть рядом с Амелией и становиться лучше.
Когда она рассказала мне о ссоре с Диггори, мне захотелось самодовольно ухмыльнуться, но девушка выглядела такой разбитой, что я не осмелился. Она любит этого пуффендуйского идиота, я знаю. А вот что в голове у этого мудака, я не имел ни малейшего понятия. Если он оставил Амелию, которая много чувствительнее, чем может показаться, значит, его черепная коробка пуста.