- Скорее, - подтолкнула нас Тонкс к каменным ступенькам крыльца.
- Это самый уродский дом, который я видел, - шепотом произнес Энди.
Я еле сдержала смех и кивнула в знак согласия.
Тонкс один раз стукнула в дверь волшебной палочкой, и я услышала щелчки будто сотни металлических замков и задвижек пришли в движение. Затем дверь, жутко скрипя, отворилась.
- Заходите быстро, - скомандовала волшебница. - Там далеко не идите и ничего не трогайте.
За порогом была лишь кромешная темнота, запах гнили, сырости и пыли. Так пахнет в заброшенных зданиях. Потихоньку начал загораться свет, и я увидела, что мы стоим в длинном мрачном коридоре с кое-где отстающими от стен обоями и потемневшими от времени портретами. Где-то в конце коридора зазвучали торопливые шаги и голоса, а затем показалась миссис Уизли. Она заспешила к нам, радостно улыбаясь.
- Ах, как я рада вас видеть! - проговорила она. - Мы уж думали, что вы решили остаться в школе.
- Мы не могли позволить себе пропустить праздники, - улыбнувшись, ответила я.
- Это правильно. Рождество нужно праздновать с семьей. Так, берите вещи и идите за мной.
Волшебница повела нас по коридору туда, откуда пришла сама. В конце него была дверь, за ней - узкая каменная лестница, которая вывела нас прямо на кухню.
- А кто это почтил нас своим присутствием?! - Из-за длинного стола, отложив газету, встал Дин и направился прямо ко мне. На лице мужчины сияла широкая улыбка, а глаза светились счастьем и радостью. Папа же крепко обнимал Энди, пытаясь не уронить чашку кофе. - Как же я соскучился! - сжимая меня в объятиях, проговорил Дин.
Я стояла, прижавшись к груди дяди, и вдыхала запах его геля для душа и одеколона. Такой одурманивающий родной аромат. Не хватило только запаха машины, бензина, но я все равно никак не могла оторваться от Дина и готова была так стоять хоть до конца каникул. До этого момента я не подозревала, как сильно соскучилась.
- Здарова, бандит! - Дин, отпустив меня, взъерошил каштановую шевелюру Энди и крепко обнял мальчика.
Мои объятья с отцом вышли несколько неловкими. Будто мы отвыкли друг от друга, а сейчас просто соблюли приличия. Обнялись, потому что вроде так надо. Конечно, я была рада видеть отца, но вот этих пару минут с ним мне оказалось достаточно. Не знаю, почему у меня такое отношение к нему. Может, мы изначально были чужими?
Когда с приветствиями было покончено, миссис Уизли показала нам наши комнаты, располагавшиеся на третьем этаже. Здесь же была комната Гарри и Рона, папы, миссис Уизли, Джинни, а Дин, близнецы и Сириус расположились на четвертом этаже. Энди отправился в комнату к отцу, а мне досталась своя личная.
По отделке моей временной спальни можно было без труда понять, к какому факультету принадлежат все члены дома Блэков. Везде слизеринские зеленый и серебряный; ручки шкафов, подсвечники, люстры сделаны в форме змей. Положив на большую кровать из темного дерева, заправленную темно-зелеными с серебристым рисунком покрывалом, я обошла комнату. Чисто, но все равно пахнет сыростью и заброшенностью, будто кто-то наскоро приводил здесь все в порядок. Ну, сколько ни убирайся, сколько красоту ни наводи, а атмосферу мрачности и затхлости из этого дома ничем не выгнать. Окна моей комнаты выходили на площадь. Такую же заброшенную я как и все вокруг. Может, все дома здесь - всего лишь иллюзия? Я бы не удивилась.
Хоть время и близилось к обеду, во всем доме было тихо. Наверное, это даже к лучшему. Была возможность осмотреться и решить, откуда вообще начинать поиски шкатулки. Думаю, в этом доме можно найти много чего злобного.
На третьем этаже дома располагались лишь комнаты, большинство из которых были сейчас заняты. В остальные зайти я не решилась. Мало ли, кто тут ещё живет? На четвертом этаже так же были комнаты, гардеробная, в которой воняло старыми мокрыми тряпками, и довольно большая библиотека, занимавшая будто половину всего этажа. Высокие стеллажи здесь тянулись вдоль стен, закрывая собой окна, от чего здесь было очень темно. Да и электрический свет не работал. Лишь одна люстра еле-еле светила и сквозь неплотно задернутые шторы единственного не закрытого шкафом окна пробивался уличный свет.
Резким движением я раздвинула тяжелые шторы, впуская в комнату немного дневного света. Сверху, со штор, на меня посыпалась пыль, попадая прямо в глаза, нос, горло; я начала тереть уже разболевшиеся и покрасневшие глаза, на которые выступили слезы.