- Амелия, что ты задумала? – подозрительно спросил Гарри.
- Раз Седрик хочет снова со мной встречаться, он это получит.
- Нет, ты реально рехнулась. Если ты хочешь быть с Малфоем, зачем еще больше разводить эту ссору? Он же и так из-за Седрика взбесился.
- Джордж прав, - согласилась Гермиона. – Это ни к чему хорошему не приведет.
- Наплевать. Я просто хочу сделать Драко так же больно. Тем более, он скоро поймет, как ему меня не хватает, и обязательно прибежит.
Друзья явно не одобряли моего решения. Как они могут защищать этого слизеринского засранца?! Они же его терпеть не могут! Пусть это и несколько жестоко, но он сам виноват.
- Порой я тебя не понимаю, - покачал головой Фред. – Как можно желать сделать больно тому, кого любишь?
- Почему ты его защищаешь? Почему вы все его защищаете? – возмутилась я. Я ваш друг, а не он!
- Если у него есть к тебе чувства, его реакция понятна, - ответила Джинни. – И он совершенно не заслужил… мести.
- Просто поговори с ним, Амелия. Так будет лучше.
Друзьям так и не удалось меня переубедить. Решение, подогреваемое обидой, было твердо и непоколебимо. Я всегда считала упрямство одним из своих лучших качеств.
Влиться в учебу оказалось сложнее, чем я думала. Мои мысли постоянно были заняты чем-то другим, а не объяснениями преподавателей. Сосредоточиться было сложно, и я постоянно теряла нить объяснения, но, к моему счастью, день прошел быстро.
- Амелия! – Я повернулась на голос и увидела Седрика, спешащего ко мне через холл. – Привет, - улыбнулся он.
- Привет, - я тоже попыталась выдавить из себя улыбку.
- Я хотел спросить у тебя, что ты решила по поводу… нас?
Краем глаза я заметила Драко в окружении своей свиты. Он шел через холл и сводил с нас с Седриком пристального взгляда, под которым я не смогла вымолвить ни слова.
- Амелия, ты меня слышишь? – обеспокоенно, но продолжая улыбаться, спросил Седрик.
- Да, я просто…
Под взглядом Драко мне хотелось сквозь землю провалиться, оказаться где угодно, но только не здесь. Вся уверенность в правильности моего плана мести рассыпалась, словно карточный домик. Больше не было уверенности ни в чем.
- Прости, но мне пока нечего тебе сказать, - произнесла я, запинаясь, и устремилась куда-то в противоположную сторону от Большого зала.
Голова раскалывалась от всей этой неопределенности. Чертовы подвешенные состояния, в которых нет возможности двинуться ни вправо, ни влево. Холодный пол и стены туалета Плаксы Миртл успокаивали. Я прижималась к ним всем телом, словно пыталась слиться. Камни не чувствуют. Я тоже хочу ничего не чувствовать.
После трагедии в Финиксе, когда погиб Тайлер, я думала, что вообще никогда не смогу полюбить. Точнее, очень сильно на это надеялась. Лучше вообще ничего не чувствовать, чем вот так. Те, кто говорит, что любовь – самое прекрасное, что существует, лгут.
В какой-то степени я была благодарна Седрику за то, что он с самого утра не начал доставать меня вопросами. Он просто сидел за столом и изредка бросал на меня взгляды. Сегодня с совершенно не настроена серьезно разговаривать. Завтрак совсем не лез в горло, поэтому я просто сидела и смотрела куда-то в пространство.
- Что? – спросили в один голос Рон и Гарри, когда Гермиона, сидевшая рядом со мной, громко ойкнула.
Вместо ответа она положила перед ним газету и показала на десять черно-белых фотографий. Люди на них скалились, барабанили пальцами по рамкам своих фотографий. Под каждой было написано имя и что-то еще, но я не могла разобрать.
- Что это значит? – спросила я.
- Побег из Азкабана, - ответила девушка тихо, будто боялась, что кто-то нас подслушает. – Министерство считает, что его устроил…
- Блэк? – громко воскликнул Гарри. – Откуда?..
- Тс-с! Тихо. Читай про себя! Блэк – первый человек, кому удалось сбежать из Азкабана, - продолжила Гермиона шепотом. – Тем более, вчера сбежала кузина Сириуса.
- Вот тебе и ответ, - сказал потрясенный Рон. – Вот почему он вчера так радовался.
- Поверить не могу, что Фадж винит Сириуса.
- А что ему остается? – с горечью спросила Гермиона. – Сказать, мол: «Извините, Дамблдор предупреждал меня, что это может случиться – стража Азкабана переметнулась к Волдеморту, а теперь на свободе его самые опасные союзники»? Он же полгода твердил, что ты и Дамблдор – лжецы. – Гермиона взяла газету, перевернула страницу и стала читать дальше.