Драко вновь приложится к флаге, жидкость потекла по его подбородку, шее, груди... В моей голове не было слов оправданий, да они и не нужны. Я понимала, что поступила, как последняя мразь, и, кроме как просить прощенья, мне ничего не оставалось.
- Не знаю, на хрена я вообще пришел сюда, - сказал Малфой, вытерев рот рукавом. - Наверное, я просто хотел сказать, как ненавижу тебя.
Из моих легких будто вышибли весь воздух, будто мне зарядили звонкую пощечину. Я стояла и не могла даже слово сказать. Глаза обожгли слезы, но я закусила губу, чтобы не расплакаться. Малфой действительно меня ненавидел. Он говорил и смотрел на меня с такой злобой, с такой ненавистью, что мне было страшно. Лучше бы он просто ударил меня, чем так смотрел. Все то хорошее, настоящее, что я успела в нем пробудить, разбилось в дребезги, и осколки царапали сердце Малфоя, его легкие, не давая нормально дышать.
Но какая-то часть меня всем своим естеством отказывалась верить слизеринцу. Она чувствовала, знала, что у Драко ко мне совершенно противоположные чувства. Что сейчас он - обиженный мальчик, который еще больше себя накрутил, не дав возможности объясниться.
- Ты - худшее, что случилось со мной. - Шатаясь, он подошел ко мне и встал прямо напротив - наши лица разделяли сантиметры. - Как бы я хотел никогда не знать тебя, - злобно прошипел он. - Надеюсь, у тебя достаточно причин сбежать на хрен отсюда. Чтобы я тебя больше никогда не видел. Наверное, только тогда я смогу нормально дышать.
Он ждал от меня какого-то ответа, а я просто наслаждалась его близостью.
- Ты врешь, - сказала я дрожащим голосом. - Я - самое лучшее, что случалось с тобой. И ты это прекрасно знаешь. Да, я поцеловалась с Седриком, но я совершенно ничего к нему не чувствую. Этот поцелуй... он ни хрена для меня не значит. Не будь идиотом, Драко - не позволь рухнуть всему, что между нами успело возникнуть. - Он никак не возражал. Просто ждал, что я скажу дальше. - Нет оправданий тому, что произошло. Но в ссоре всегда виноваты двое. Я - за то, что позволила Седрику поцеловать себя, ты - за то, что не дал мне все объяснить сразу. Мы сами создаем себе проблемы, сами страдаем. Мы сами себе придумываем, из-за чего обижаться друг на друга. И нам, черт возьми, это нравится. По-другому нам просто скучно. Мы ебанутые, но в этом-то и вся прелесть.
Я слабо улыбнулась, надеясь, что Малфой скажет хоть что-то, но он молчал. Он даже не попытался меня остановить, когда я зашагала ко входу в гостиную. Только тогда, когда я открыла рот, чтобы назвать пароль, Драко окликнул меня:
- Винчестер! Поцелуй меня.
Я улыбнулась, внутри все будто начало дрожать.
- Прости, Малфой, я не могу.
- А если я скажу, что за тобой должок?
Губы слизеринца расплылись в победной улыбке. Он знал, что я всегда возвращаю долги. Ну ладно, чертов ты засранец, на этот раз победа за тобой.
Глава 20. Амбридж права
Малфой целовал меня властно, будто губами пытался полностью впитать в себя. Он водил пальцами по моей спине, шее, рукам с такой осторожностью, словно я сделана из тончайшего хрусталя и могла рассыпаться от его прикосновения. Драко смотрел на меня так, словно не мог до конца поверить, что я на самом деле существую. От любого моего прикосновения он напрягался всем телом, точно это причиняло ему нестерпимую боль. Той ночью, у портрета Полной Дамы, мы не могли друг от друга оторваться. Оба, не имеющие большого опыта в любви, все еще дико стесняющиеся друг друга, мы упивались каждой минутой, словно эта ночь – последняя для нас обоих.
Драко обхватил мое лицо руками и пристально посмотрел в глаза. Губы его покраснели от поцелуев, щеки покрылись румянцем. Я никогда не видела его таким живым. С ярким блеском в еще пьяных глазах, с дрожащими руками на моих щеках. Я улыбнулась, не зная, что сказать. Драко улыбнулся в ответ. Так мы и стояли, не зная, что сказать, и смотря друг другу прямо в глаза. А нужно ли вообще что-то говорить? Нужно ли в такие моменты что-то объяснять? Главное, что Драко сейчас здесь, обнимает меня, смотрит взглядом полным любви. А остальной мир пусть катится в преисподнюю.
- Что ему было нужно? – спросила Лаванда, когда я вернулась в комнату на ватных ногах.
Здесь было темно, и я не видела, не спит ли кто-то еще.
- Амелия? – Ничего не ответив, я легла на кровать. На моем довольном лице все еще была дурацкая улыбка влюбленной девчонки, и, наверное, даже к лучшему, что в комнате было темно. – Амелия, я с тобой разговариваю!