- Спокойной ночи, Лаванда, - произнесла я.
Девушка возмущенно хмыкнула.
- Гермиона, спроси ты.
- Лаванда, если Амелия захочет, она расскажет сама. Отстань от нее.
Если засыпала я с трепетом где-то внутри, предвкушая завтрашнюю встречу с Малфоем, то утром проснулась с мыслью о том, кто мы друг другу. Да, я знала, что Драко ко мне чувствует. Путь он этого не сказал, что взгляд его глаз, прикосновения говорили больше, чем могли сказать слова. Но почему-то у меня не было уверенности, что Драко захочет отношений. Вот прям самых настоящих отношений, когда я могу захотеть поцеловать его посреди коридора. Да, с Седриком мы тоже это вроде не обсуждали, но с ним была какая-то уверенность. Уверенность в том, что он не испугается показать свои чувства ко мне при всех. Насчет Малфоя этой уверенности не было совершенно.
- Так что хотел Малфой? – спросила Гермиона, когда мы шли в Большой зал на завтрак.
- А-а, - протянул Рон, - так это Малфой там так орал? Ну и что было нужно этому засранцу?
- Он хотел поговорить со мной, - сказала я. – Сначала он конечно орал, что ненавидит меня, а потом попросил поцеловать его.
- Чего? – воскликнули ребята в один голос.
- И… ты согласилась? – осторожно спросил Гарри.
- Ага, - кивнула я, смущенно улыбаясь. – Но это еще ничего не значит. Малфой же… такой Малфой. Кто вообще знает, что у него в голове. Может, для него все это ни хрена не значит.
- Вот сегодня и узнаем, - сказала Гермиона.
- Угу, если только Драко не струсит прийти.
Но он струсил. Слизеринец стоял у входа в Большой зал и нервно оглядывался по сторонам. Он пытался выглядеть расслабленно и спокойно, но у него ни хрена не получалось.
- Ребят, я вас догоню, - сказала я, и Гарри, Рон и Гермиона пошли на завтрак без меня. – Привет.
- Привет, - сказал Драко, смущенно улыбнувшись. Было видно, что ему так же неловко, как и мне, что он так же не знает, что делать. – Я… я скучал по тебе, - сказал он тихо.
- Я тоже. Так мы теперь вместе?
- Да! – сказал Драко слишком громко. – Да, я хочу этого.
Внутри меня разлилось тепло. Захотелось обнять Драко, поцеловать его, но я знала, что ему это не понравится. Нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть.
Малфой крепко сжимал мою руку, пока мы шли по залу. Его поцелуй в щеку был быстрым, дико неловким, но до ужаса милым.
Я видела, как слизеринцы накинулись на Драко с расспросами. Видела презрительное выражение на их лицах, как Малфой нахмурился, а губы его сжались. Парень ответил им что-то резкое, грубое, и все тут же отстали. О, я прекрасно понимала, почему эти чертовы змееныши так отреагировали. Я – гриффиндорка, успевшая за короткое время наделать такого шуму, что его еще не скоро забудут. Я не вписалась в рамки этой школы. Я всегда буду каким-то «слишком», которое, словно бельмо на глазу, выделяется. А уж тем более я не подходила под слизеринские стандарты происхождения, внешности и, естественно, поведения. Да и Малфой-старший, я уверена, не одобрит наши с Драко отношения. Пусть нам всего пятнадцать, и, возможно, все это не приведет ни к чему серьезному, но я, словно гадкое клеймо, останусь в идеальной биографии Драко. Я навсегда останусь девчонкой, за которую ему будет стыдно.
Поэтому, когда Малфой предлагал встретиться где-то, где нас никто не увидит, я не воспринимала это как оскорбление, не закатывала скандал. Он и так уже объявил войну всему тому, что в него вдалбливали с самого рождения. Наша дружба не выглядела слишком серьезной, такой, какая могла перерасти в общение за пределами школы, в переманивание на свою сторону и навязывание других ценностей. А вот влюбленность… здесь уже можно переживать и начинать капать на мозг, что все это ни хрена не правильно и один другого ну явно не достоин.
Отношения с Драко – официально самое странное, что случалось со мной. Мы – два идиота, которые не знали, как ведут себя люди, которые называют себя парой. Если Седрик сам знал, когда меня взять за руку, когда обнять, что меня можно и нужно целовать на прощание, то Драко, словно слепой котенок, делал все наугад. Но ему же не скажешь, что тут надо вот так и вот так– не тот это человек, черт бы его побрал. Мне оставалось только ждать, когда этот котенок с красивой мордашкой откроет свои серые глаза и будет делать так, как чувствует, не боясь ошибиться.