— Ой, извините, — задумавшись, я совершенно не заметила человека и врезалась прямо в него.
— Ничего страшного, мисс.
Это оказался мужчина лет сорока. Он широко улыбнулся и зашагал прочь. Никогда прежде я не видела его. Хоть у меня довольно плохая память на лица, но такого чудака я бы точно запомнила. Его несочетающаяся одежда привлекала внимание абсолютно всех посетителей магазина. Мужчина был одет в черно-зеленую клетчатую рубашку, джинсовые бриджи с прорезями, полосатые гетры, желтые тапки, а на его голове красовалась соломенная шляпа. Дети показывали на мужчину пальцами, а взрослые чуть ли не вызывали психушку. Пока я ходила по магазину, этот странный человек всегда был где-то поблизости. Он упорно делал вид, что не ходит за мной по пятам, но у него это нисколечко не получалось. Мужчина последовал за мной и на улицу, после того, как я оплатила покупки. Он шел, отставая шагов на десять. Что-то здесь не так…
Я посмотрела на часы. До конца тренировки Энди было чуть больше двадцати минут. Ничего, можно чуть-чуть опоздать.
Сделав вид, что у меня развязался шнурок кроссовка, я остановилась. Мой преследователь тоже остановился, повернувшись к витрине кондитерского магазинчика. Я выпрямилась и зашагала прямо к нему. Мужчина растерялся и начал пятиться назад.
— Стой! — крикнула я, когда он забежал в первый проулок между магазинчиком и баром.
Он бежал дальше, постоянно оглядываясь. Я следовала за ним. Для своих лет он был необычно быстр. Но ничего, бежать осталось недолго. Дальше должен быть тупик. Еще поворот, и мужчина остановился, испуганно пялясь то на стену, то на меня.
— Я просто хочу поговорить, — как можно спокойней сказала я. — Вас послал Дамблдор, да? — Мужчина не ответил, но по его взгляду я поняла, что попала в яблочко.
Этот старый идиот не имеет никакого права вмешиваться в мою жизнь! Хотелось кричать от злости, бить и ломать все, что попадется под руку. Но я лишь сжала кулаки так, что стало нестерпимо больно.
— Передай ему, что он не имеет права лезть в мою жизнь. Если мой отец решил отправить меня в эту чертову школу, то это не значит, что я согласна быть там. А такими выходками старик еще больше все портит. Если я еще раз увижу кого-то из ваших, Дамблдору придется очень постараться, чтобы найти меня и затащить в этот чертов сумасшедший дом.
Я развернулась на пятках и зашагала прочь. За своей спиной я услышала хлопок. Обернувшись, я никого не увидела.
Как же я была зла. Хотелось немедленно убраться из Клермора, даже не собирая вещей, не оставляя записок. Просто уехать, чтобы никто и никогда меня не нашел. Больше всего мне хотелось проснуться. Открыть глаза и увидеть белый потолок своей комнаты. Услышать мамин голос, доносившийся из-за двери. Я бы рассказала ей о своем дурацком сне, и мы бы вместе посмеялись над ним. Как же мне хотелось вернуться в то время, когда слово «волшебство» еще не стало таким противным, гадким. Вернуться в то время, когда мой мир еще не перевернул старик в очках-половинках.
О следившем за мной волшебнике я никому не рассказала. Энди начнет верещать о том, как это я увидела волшебника, если даже не верю в них, почему именно я, а не он. Папа промолчит, Дин сочувственно улыбнется, а потом вновь попытается заставить папу изменить свое решение.
Что-то делать было бесполезно, но плыть по течению и смириться с решением отца я не собиралась. Одна надежда, что в министерстве не догадаются прислать еще одно письмо.
Утро, когда должен прийти Дамблдор неумолимо приближалось. Еще одно письмо так и не прислали. Энди постоянно канючил и чуть ли не ночевал возле постового ящика. Папа тоже нервничал, но не так явно, как Энди. Только мы с Дином были рады, что никакого Хогвартса не будет.
— Может, они перепутали адрес? — Энди не терял надежды, что письмо все-таки придет. — Такое же может быть?
Мы с Дином готовили ужин. Эта ночь должна стать нашей последней ночью в этом доме на ближайшее время. Утром придет Дамблдор, чтобы забрать нас. Я целый день представляла в своей голове, как с его лица исчезает улыбка, когда папа говорит, что мы никуда не едем, и как я показываю этому старикашке средний палец. Эти мысли заставляли меня глупо улыбаться, а Энди беситься.