— Ну… — начал отец.
— Ничего не говори, — перебила я его и бросилась к нему в объятья. Столько всего хотелось сказать ему, но слова словно исчезли. Да они были и не нужны.
— Я тоже буду скучать, родная.
— Пиши мне каждый день, поняла? — строго спросил Дин. — Если от тебя не будет писем, я найду этот Хогвартс и разнесу по кирпичику. Серьезно. Иди сюда.
Так уютно было в объятиях Дина. Так хорошо и спокойно.
— Не хочу уезжать, — тихо произнесла я.
— Я понимаю, понимаю, — также тихо ответил он. — Я вытащу тебя оттуда. Только сама ничего не делай, ясно? Обещай, что сама не станешь ничего делать.
— Обещаю, — соврала я.
— Вот и умница.
Раздался свисток, и все заспешили в поезд. Мы зашли в вагон и остались стоять у дверей. На лице Дина отразилась какая-то мысль, странное желание, которое я не смогла расшифровать. Неожиданно, наверное, даже для себя, он запрыгнул в вагон. Папа выругался и сделал тоже самое.
— С ума сошел?! — воскликнула я.
— Дин, что ты вытворяешь?! Слезай с поезда!
— Не могу. — Лицо Дина осветила улыбка.
Двери вагона закрылись, и поезд двинулся с места.
— Твою мать, — выругался отец и направился к нашему купе.
Я не знала, что и сказать. Наверное, я была рада, что Дин и папа едут с нами, что мы еще какое-то время будем вместе.
Папа не разговаривал с Дином. Он сел рядом с Энди, буквально прилипшем лицом к окну, за которым мелькали дома, и смотрел куда угодно, но не на Дина. Тот же не чувствовал себя в чем-то виноватым. Он просто улыбался.
— Надеюсь, Том не выселит нас из номера, — сказал Дин. — У меня там все вещи.
Папа недовольно хмыкнул и сказал:
— Тебя только это волнует? Не думаешь, как отнесется к твоей выходке Дамблдор? Мы должны быть благодарны этому человеку, а ты просто устроил цирк!
Дин ничего не ответил, а лишь закатил глаза.
За что быть благодарны? За то, что пришел и разрушил весь мой мир? Да, огромное, мать его, спасибо!
В коридоре поезда ходили люди в поисках свободных мест. Кто-то искал своих знакомых, заглядывая в стеклянные двери. Все, кто проходил мимо нашего купе, с любопытством разглядывали нас, но не заходили. Кроме двоих. Это была девушка с копной густых каштановых волос и рыжий долговязый парень. Я видела их на вокзале с семьей Уизли.
— Здравствуйте, — важным тоном сказала она, — взрослым нельзя здесь находиться. Кто вы?
— Простите, мисс… — начал папа.
— Грейнджер.
— Простите, мисс Грейнджер. Я Сэм Винчестер, и мои дети в первый раз едут в Хогвартс. Мой брат… он пренебрег всеми правилами и решил проводить племянников прямо до школы. Мне невероятно стыдно за него.
Грейнджер молчала. Одета она была, как нормальные люди. То есть, ее одежда не была нелепой и сочеталась между собой. Наверное, она тоже из семьи магглов.
— Как староста я должна сообщить о произошедшем профессору Дамблдору. Я сейчас же отправлю к нему сову с письмом. Он решит, что с вами сделать. До свидания.
— Зануда, — сказала я, когда дверь за парочкой закрылась.
Поезд уже выехал из Лондона и несся по лугам и полям. Мы молчали, глядя в окно.
Через какое-то время дверь купе снова открылась, но то была не Грейнджер, а улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. Она немного смутилась, увидев Дина и папу, но также с улыбкой сказала:
— Хотите чего-нибудь перекусить?
Дин, услыхав о еде, вскочил со своего места и подошел к тележке, на которой лежало невообразимое количество сладостей.
Несколько долгих минут он разглядывал сладости, не зная, что выбрать. Да, выбор, действительно, был сложным. Сладости, лежавшие на тележке, были мне не знакомы. Тут и пакетики с конфетками-драже «Берти-Боттс», которые, как написано на упаковке, отличались самыми разнообразными вкусами. Еще у нее была «взрывающаяся жевательная резинка Друбблс», шоколадные лягушки, тыквенное печенье, лакричные палочки и прочие волшебные лакомства. Дин взял всего понемногу.
Энди и Дин принялись пробовать сладости, а я и папа наблюдали за ними.
— Хофеф? — спросил Дин с набитым ртом, предлагая мне тыквенное печенье.