- Но мы с Джорджем не унывали. Нас не волновали результаты экзаменов.
- Ну и что вышло? По три балла каждому, - напомнил ему Рон.
- И что? – ухмыльнувшись, сказал Фред. – Все равно наша жизнь не будет связана с миром академических достижений.
- Да, мы всерьез думали над тем, учиться ли нам на седьмом курсе, - бодро сообщил Джордж. – Зачем нам ЖАБА, когда у нас есть СОВ? Да еще и… - он осекся, - столько идей для наших изобретений, - продолжил он. – Но мы решили, что наш уход из школы станет для мамы настоящим ударом. Особенно когда Перси оказался самым вонючем дерьмом на свете!
- Но мы не собираемся тратить этот год зря, - сообщил Фред, с нежностью оглядывая Большой зал. – Мы будем исследовать рынок. Выясним, что хочет средний ученик Хогвартса от магазина волшебных фокусов и трюков, обработаем результаты и постараемся предложить соответствующий товар.
- Где вы возьмете начальный капитал? – спросила Гермиона скептическим тоном. – Вам нужны будут всякие ингредиенты, материалы, помещение…
- Не беспокойся, Гермиона. У нас все схвачено. Пошли, Джордж. Может, успеем перед травологией поторговать Удлинителями Ушей.
- Думаете, из-за экзаменов и правда будет трудный год? – спросил Гарри.
- Еще бы, - откликнулся Рон. – Это уж наверняка. СОВ – важная штука. А ты, Амелия, будешь учиться на первом курсе?
- Пока да, - ответила я. – Дамблдор сказал, что я смогу экстерном сдавать экзамены и переходить с курса на курс, но не думаю, что мне это вообще понадобится. Я не собираюсь задерживаться здесь надолго. Так, думаю, нужно идти в класс. Где кабинет заклинаний?
- Пойдем, я провожу, - сказал Рон, чем вызвал изумленные взгляды со стороны Гарри и Гермионы.
В Хогвартсе было дохрена лестниц! Широкие, узкие, красивые, шаткие, с проваливающимися ступеньками. Некоторые пару часов назад вели в одно место, а сейчас – в совершенно другое.
Некоторые двери не открывались, пока их вежливо не попросишь, некоторые скрывали за собой стену. Запомнить расположение всех лестниц, дверей, кабинетов, коридоров было невероятно сложно. Сложилось впечатление, что Хогвартс меняется несколько раз в день.
Но самое ужасное для меня – это приведения. Стоило мне увидеть их, как я начинала искать что-то железное. У Дина была такая же проблема.
Дамблдор позволил папе и Дину остаться в Хогвартсе на неделю. Жили они в специально отведенных для них гостевых комнатах. Папа большинство времени проводил в библиотеке. Что он там читал, я не знала. Дин же, вооружившись детектором ЭМП, ходил по замку, исследовал его комнаты и коридоры. Такое его поведение вызывало смех у других учеников и породило разные шуточки, которые многие, особенно слизеринцы, отпускали в мою и Энди сторону. Дин даже попытался избавиться от Пивза, – школьного полтергейста – который пакостил всем и вся. Но, как и следовало ожидать, у него ничего не вышло. Я же брала шалости Пивза себе на заметку.
Но Пивз – еще не самый ужасный персонаж. Все боялись школьного завхоза Филча. Старикашка только и делал, что выслеживал нарушителей. Передвигался он по замку бесшумно, по потайным ходам и коридорам. У него была кошка по имени Миссис Норрис. Она была очень тощей, с грязной шерстью и выпученными глазами. Ночами она одна патрулировала школьные коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила, она тут же исчезала, а через секунду появлялся ворчавший Филч. Все ненавидели эту сладкую парочку, а мне в свое время они окажутся очень полезными.
Занятия оказались достаточно интересными и пока не вызывали у меня желания прогуливать. Конечно, у меня не всегда все получалось с первого, и даже с пятого раза, как и у всех первокурсников. Первое время мне было плевать на это, а ближе к концу недели я заметила, что стараюсь делать все хорошо и правильно.
Раз в неделю нам нужно ходить на урок астрономии, который проходил, естественно, ночью. Три раза в неделю – урок травологии. Этот предмет, как по мне, был самым дурацким и бесполезным. Все эти растения, их свойства и прочая дребедень никак не откладывались у меня в голове.
Самым нелюбимым у всех учеников, как и у меня, был урок истории магии. Этот предмет вел призрак. Профессор Бинс умер прямо в своем кресле, а на следующий день пришел на урок уже в виде приведения. Он говорил ужасно нудно, монотонно. Никто не успевал записывать за ним, и все просто занимались своими делами.