Я отчетливо помню, как мы поцеловались. Помню все, до самых мельчайших подробностей. До каждой веснушки на носу Тайлера. До каждой звезды в небе.
- Амелия, - сказал он так тихо, будто боялся спугнуть такие яркие звезды. Мы лежали на крыше гаража отца Тайлера и смотрели на небо.
- Да?
- Давай пообещаем друг другу никогда не расставаться, что все приключения мы разделим пополам.
- Давай, - согласилась я и протянула Тайлеру руку с оттопыренным мизинцем.
- Нет, - покачал он головой, - не так. Такие клятвы нужно скреплять чем-нибудь посерьезнее.
- И чем же?
- Как насчет поцелуя? – Я хмыкнула. – А что? Это достаточно серьезно. Скрепив клятву поцелуем, мы будем обязаны ее сдержать.
- Хорошо, - ответила я, немного смутившись. Хорошо, что в темноте этого не было видно.
Мы сидели друг напротив друга. Закрыли глаза и начали сближаться. Вкус губ Тайлера я, наверное, никогда не смогу забыть. Эти губы были единственными, которые я целовала в своей жизни.
С Тайлером мы встречались год и четыре месяца. Ну, мы думали, что встречаемся. А потом его просто убили. Убили прямо на моих глазах. Убили по моей вине.
- Амелия? – окликнул меня Седрик. Голос его звучал обеспокоенно. – Все нормально?
- Да, - ответила я, постепенно возвращаясь в реальность, - все хорошо.
- Так как насчет свидания?
- Прости, - я встала со скамьи, - но на свидание я с тобой не пойду.
- Но…
- Сама как-нибудь разберусь.
И я вернулась за гриффиндорский стол, но аппетита абсолютно не было.
- Молчи, - остановила я Фреда, уже открывшего рот, чтобы что-то сказать. - Ничего не говори.
- Да она просто ненормальная, - донесся до меня голос Лаванды. – Отшить Седрика Диггори может только абсолютная ненормальная!
- Как он вообще на нее посмотрел? – с завистью произнес другой голос. – Она грубая, а этот… шрам… Он же жуткий!
- Не знаю, - не без злости сказала Лаванда. – Мне вообще кажется, что она подмешала Седрику любовный напиток. Ее брат учится на Пуффендуе. Он запросто мог это сделать. Больше причины бросить Чжоу я не вижу.
- Она сама бросила Седрика.
- Не важно! Эту сумасшедшую нужно изолировать и…
- Лаванда! – окликнула я девушку. – А погромче можно? По-моему, вас еще не все слышат.
- О, Амелия… Мы тут… тут…
- В очередной раз перемывали мне кости. Слышала. А теперь ты послушай. Если я еще раз услышу, узнаю, что ты обсуждаешь меня, произносишь мое имя, не обращаясь при этом ко мне, я подвешу тебя за твой длинный язык на башню астрономии, и ты будешь висеть так, пока, твою мать, сам Люцифер не вернется в ряды ангелов. Ясно?
- Но я же…
- Пошла нахуй, Лаванда. Просто пошла нахуй.
Лаванда открыла и тут же закрыла свой рот, вмиг побледнела, медленно поднялась с места и пулей вылетела из Большого зала.
- Жестоко, - произнес Фред, - но справедливо.
- Думаю, это не конец. Лаванда так все не оставит, - сказал Джордж.
- Эта маленькая сука еще не поняла с кем связалась.
Джордж оказался прав. Куда бы я ни пошла, меня везде сопровождали косые взгляды и разговоры типа: «она ни за что накинулась на Лаванду», «я слышала, она обещала подвесить кого-то за язык на башню астрономии» и так далее. Богатая фантазия моих однокашников разошлась не на шутку, и через пару дней я стала Пожирателем Смерти с каннибалитическими наклонностями. Ладно про меня несли всякую херню, но Дина и папу зачем приплетать? Про себя я могла вынести все, но не про свою семью.
Когда все факультеты обменивались лишь слухами, слизеринцы предпочли грубую силу. И даже не ко мне, а к Энди. Видимо, Малфой действительно так жалок, что предпочитает мстить через тех, кто на шесть лет младшего него.
Я возвращалась из совятни, когда услышала всхлипывания и дикий ржач. Все это доносилось из пустого коридора. Занятия давно кончились, а до ужина было еще далеко, и весь замок будто вымер. Я заспешила туда, откуда доносились всхлипывания и голоса. Картина, которая предстала передо мной, подействовала на меня, словно на быка красная тряпка.