- Тогда нужно вышвырнуть отсюда Амбридж.
- Тише, - остановил меня Седрик. – Не стоит обсуждать эту тему здесь. Мало ли кто услышит. – Парень покосился на Малфоя, который по-прежнему сидел, уткнувшись в книгу. – Она здесь не проста так, - начал Седрик, понизив голос до шепота. – Отец говорит, что ее пристали сюда контролировать дела Хогвартса и докладывать обо все Министерству. Они хотят сместить Дамблдора.
- Но почему? Что он плохого сделал?
Седрик огляделся по сторонам, наклонился к моему уху и прошептал:
- Дамблдор собирает армию. Но не против Министерства, как многие думают, а против Сама-Знаешь-Кого. Но Дамблдору никто не верит, считают его сумасшедшим, Поттера - вруном, а обо мне говорят, что я повредил голову на Турнире и мне все привиделось. Амбридж здесь, чтобы узнать, кто поддерживает Дамблдора.
- Но почему вам никто не верит? – сведя брови у переносицы, так же тихо проговорила я.
- Фадж – наш министр – просто боится. Боится войны, боится принимать радикальные меры. Он всеми силами пытается отрицать очевидное только потому, что не хочет думать, принимать серьезные решения. Не думаю, что, даже если Фадж увидит Сама-Знаешь-Кого воочию, он признает, что война началась.
- А Пожиратели? Многие же сознались, раскаялись. Неужели, за ними никто не следит?
- Эти самые Пожиратели говорили, что находились под действием сильного заклинания и не понимали, что делают. Конечно за ними следят. Я в этом уверен. Но у некоторых такая безупречная репутация, что не подкопаешься. Взять хотя бы Люциуса Малфоя… - Седрик замолчал, поняв, что сказал лишнего.
- Значит, папаша Драко был Пожирателем? Не нужно было ограничиваться носом.
Я посмотрела на Малфоя со злобой, презрением. Я надеялась, что он обернется, посмотрит мне прямо в глаза и не увидит там ничего, кроме жажды мести. Конечно, Малфой-старший, может, и не причастен к гибели моей матери, но я всем своим естеством хотела, чтобы только он был виноват. Почему я так ненавидела Драко? Почему меня начинало трясти только от одного его вида? Может, я просто искала виноватого? Может, Малфой просто оказался не в то время и не в том месте?
- Амелия, - голос Седрика звучал взволнованно. – Амелия послушай меня. – Я обернулась на него. – Драко не виноват, что его отец – Пожиратель. Мы даже не знаем, замешан ли Люциус в гибели твоей матери. Но я обязательно это узнаю, поверь мне.
- Ты, правда, поможешь мне?
- Да.
Конечно, обещание Седрика было лишь пустым звуком. После того, как я покину Хогвартс, мы не сможем поддерживать связь. Ну, вообще-то можем, но кому это нужно? Уж точно не мне. Не хочу, чтобы меня хоть что-то связывало с этим местом.
Вечер пролетел незаметно за разговорами о квиддиче, магических существах, хороших книгах и музыке. Когда пришло время возвращаться в гостиные, в библиотеке никого не было. Как и вчера, мы с Седриком шли до гриффиндорской гостиной, держась за руки. Что это означает? Что ты теперь типа встречаемся? Что я теперь его девушка? Пусть Седрик думает, как хочет. Это моя последняя ночь в Хогвартсе.
- Какие планы на завтра? – спросил Седрик уже у входа в гостиную.
Я пожала печами.
- Не знаю. По любому Энди после уроков потащит меня на квиддичное поле.
- Значит, там и увидимся. – Парень улыбнулся.
- Значит. Что-то не так? – спросила я, увидев, как Седрик собирался что-то сказать, но не сделал этого.
- С чего ты это взяла? – улыбнулся он. – Все прекрасно.
- Ты хотел что-то сказать, но не сказал.
Парень опустил взгляд.
- Да, хотел. – Он замолчал ненадолго и продолжил: - У меня никогда не было такого. Никогда в своей жизни я не чувствовал того же, что чувствую рядом с тобой. Мне с тобой легко, спокойно, нет никакой неловкости. Будто я знаю тебя всю свою жизнь. – Он говорил, не глядя на меня. Его взгляд бегал от одного висевшего на стене портрета к другому. Дыхание судорожное, в животе будто поселились какие-то насекомые и теперь щекочут меня изнутри. – Ты мне нравишься. Мне и Чжоу нравилась. Очень нравилась. Но с тобой это что-то другое. – Парень, наконец, посмотрел на меня. – Ты сама другая. Не такая, как все остальные. Необузданная, своевольная, сложная, дикая, - он усмехнулся, а я усмехнулась в ответ. – Наверное, именно твоя непокорность и притягивает меня так сильно.
Седрик замолчал, но я знала, что он еще не все сказал. Что главный вопрос вертится у него на языке, что он боится озвучить его, боится быть отвергнутым.
- Ты загадка, Амелия Винчестер, - начал он. - И я очень хочу попытаться разгадать тебя. Если ты, конечно, позволишь.